Три эсера-максималиста взорвали дачу министра внутренних дел на Аптекарском острове. Был приемный день, и на даче собралось много людей, записавшихся на прием. Взрывы привели к большому числу жертв. На месте погибли двадцать семь человек, включая террористов, тридцать три получили тяжелые ранения. Дочь Столыпина Наталью взрывной волной выбросило из комнаты на набережную. Она угодила прямо под ноги лошадей, запряженных в ландо бомбистов. Раненые испуганные лошади бесились и затоптали бы девочку насмерть, если бы, на ее счастье, сверху не упала еще и доска.

Доска прикрыла ребенка, но Наталья все равно получила тяжкие увечья. Обе ноги у нее оказались раздроблены, врачи считали ампутацию неизбежной[82]. Трехлетнего сына премьер-министра Аркадия погребло под развалинами, обезумевший отец едва нашел его. Мальчику тоже повезло — он отделался лишь ушибами… Сам премьер уцелел, его только обдало чернилами из пролетевшей над головой чернильницы. В морг Петропавловской больницы привезли тела погибших. Многие были так изуродованы, что опознать их не представлялось возможным.

Террористический акт, убивший десятки невинных людей, изменил общественное мнение в пользу власти.

Страдания детей премьер-министра вызвали к нему всеобщее сочувствие. С этого момента окружавший боевиков ореол героизма начал тускнеть.

После взрыва на Аптекарском острове Правительство окончательно рассвирепело. Ответом на акт террористов стал указ от 19 августа о военно-полевых судах. В местностях, объявленных на военном положении или на положении чрезвычайной охраны (а таковых было восемьдесят две из восьмидесяти семи), они судили самых опасных преступников.

Военно-полевые суды рассматривали обвинения в совершении терактов, политическом бандитизме, нападении на представителей властей, изготовлении и хранении взрывчатых веществ и оружия. Дела в них рассматривались не позже двадцати четырех часов после ареста обвиняемого. Приговор выносился не позже, чем через сорок восемь часов. А на приведение его в исполнение отпускались сутки. Вначале осужденные имели право подавать прошения о помиловании. Но 7 декабря 1906 года Военное министерство распорядилось оставлять эти просьбы без внимания. Именно военно-полевые суды навели порядок в стране и покончили с революционным террором. 20 апреля 1907 года, когда ситуация значительно улучшилась, дела о терроризме передали в военно-окружные суды, где уже не было упрощенного судопроизводства[83].

Столыпин в первую очередь сменил директора Департамента полиции. Вместо бесцветного Вуича пришел умный и энергичный Трусевич.

В судьбе Лыкова начались очередные болезненные перемены. Чем выше ты в чине, тем опаснее кадровая чехарда.