Мы боролись за народное счастье… Ладно, это долгая история. Короче говоря, вот как я твоего отца отблагодарил: чуть-чуть его сына не кончил. Эх, судьба-индейка! Ты иди, Николай, по этой тропинке. Я пальну в воздух, для шофера, ты не бойся.

Бесстрашный говорил торопливо, сбивчиво, глаза его подозрительно блестели.

— Твой отец — человек! Не вышло мне ему угодить, а есть за что, есть за что. Не ему, так хоть сыну жизнь спасу. Да! Хоть сыну. Я бы за твоего отца! А вот не довелось. Вместо этого довелось мне, Николай, много людей казнить. Теперь спать не могу. Не знаешь, когда все это кончится?

— Уходил бы ты от них, — буркнул капитан.

— А куда? Куда? На мне знаешь, сколько крови? Нет, теперь все. Или мы вас, или вы нас. А ты живи и постарайся уцелеть, ладно? И отца своего найди. А найдешь — передай ему привет от Зота Кизякова. Скажи, что я фамилию сменил. Меня теперь зовут, как наш миноносец. И что тебя уберег, сообщи. Ладно?

— Обязательно. Спасибо тебе. За мою жизнь спасибо.

Бесстрашный вынул маузер, пальнул в воздух, снова убрал в кобуру. Потом вдруг обнял на прощание офицера и сказал:

— Иди. Вон туда иди, на норд-ост. В двадцати верстах есть деревня Мигино, в ней беглецов принимают за деньги. Только все не показывай, а то убьют за такую сумму.

Капитан торопливо двинулся по тропе. Чекист сказал ему в спину:

— Ищи отца, не бросай это дело!

Повернулся и пошел к автомобилю."