Он просто знал, что оно есть, и не вообще где-то есть, а с ним, в нем.

Крещенское небо сверкало над ним и над женщиной, которая так неожиданно оказалась в эту ночь с ним рядом. Александр наконец отвел взгляд от небесных сполохов и обернулся к ней. Она стояла у него за спиной неслышно – казалось, даже не дышала.

– Вы видите? – выговорил он. – Видите – как?!

И сразу понял глупость своего вопроса. Как будто можно было не видеть этого ослепительного огня над головой!

– Да. – Она кивнула без тени улыбки. – В деревне у нас говорили: морозы в небе балуются. Но это ведь не баловство, правда?

– Правда.

 – Александр, наоборот, не сумел сдержать улыбку, глядя в ее серьезные светлые глаза. – Совсем не баловство.

Он чуть было не сказал, что это самое главное, что есть в жизни, но удержался. Ну что он, совсем уже? И так ведет себя то ли как блаженный, то ли как мальчишка.

Сполохи в небе потихоньку угасли. Они всегда появлялись совсем ненадолго.

– Как вас зовут? – спросил Александр. – Меня Александр Игнатьевич. В смысле, Саша.

– Варя. Варвара Андреевна.

– Вы здесь живете, в Варзуге?

Вряд ли она имела в виду какую-нибудь другую деревню, когда вспомнила про балующиеся в небе морозы.

Да и откуда бы еще ей было взяться ночью в лесу, если не из Варзуги?

– Прежде жила, – ответила Варя. – Теперь просто так приехала… Случайно.

Она произнесла это торопливо и, ему показалось, смущенно. Как будто в ее приезде сюда было что-то постыдное. Что именно, он переспрашивать, конечно, не стал.

– Что ж вы одна по лесу бродите? – спросил Александр. – Про медведей должны бы знать, раз местная. Что-то я вас, кстати, не помню, – добавил он. – Я ведь тоже здесь жил, и довольно долго. Правда, давно уже.

– А я вас помню, – сказала она. – Теперь вспомнила. Это же ваш поселок рыбацкий был, да? Вы в Варзугу на танцы ходили, и все наши девчонки на вас заглядывались.

– Все-все? – улыбнулся он.

– Почти. – Она улыбнулась в ответ. Улыбка озарила ее лицо, как северное сияние. Нет, совсем по-другому. Это был не яркий свет, не сверканье красок, а глубоко скрытый, проявляющийся лишь едва заметным отсветом. – Я была книжная девочка и к тому же некрасивая, так что на танцы не ходила. У меня бабушка в библиотеке работала, а потом и мама.

В деревенскую библиотеку Александр ходил часто.

Он привозил книги из каждой своей поездки в Мурманск или в Москву, но прочитывал так быстро, что ему вечно их не хватало. Старую библиотекаршу, то есть, значит, Варину бабушку, он уже не застал, а маму помнил. Вернее, помнил, что она была, а какая она была, не помнил совсем, хотя и перекидывался с ней несколькими словами, когда брал книги. Она была какая-то хмурая и говорить не любила, что для библиотекарши, которая ведь должна рекомендовать читателям книги, было вообще-то странно.