— Чего вы забились в угол? — Это голос Марины.

— Договорились не дезертировать! — негромко сказал Павел Ипатьевич, выходя на свет.

— Как с Аней по-вашему? — спросил я Марину.

— Скрывать не стану: очень и очень серьезно. Перевезите ее на родину. Перемена климата… Ну, вы не придавайте особого значения моим советам. Я ведь всего пять дней как стала врачом!

А назавтра Бочаровы перебрались в санаторий.

Я подал рапорт. В Киеве, куда к тому времени перевели столицу Украины, мое обращение нашло быстрый отклик.

— Вот и хорошо, Володя, уедем отсюда! — радовалась Анна Ивановна, узнав об удовлетворении моей просьбы. Она желала, чтобы мы скорее покинули Южноморск: приглашение обыкновенного шарлатана в дом ответственного работника НКВД не украшало мою личность! И жена хотела избавить меня от косых взглядов, колких насмешек — ведь она считала себя виновной во всем.

Зная уже о неминуемом, Анна Ивановна по-прежнему думала прежде всего обо мне, заботилась о моей судьбе. Такой была комсомолка двадцатых годов Аня Лебедева, верная жена и друг чекиста.

…Только переехали в Сечереченск, вызов от старшей сестры моей из Красноармейска:

— Папа плох!

Со старшим братом Николаем — в поезд! Отца застали в тяжелом состоянии. Но он держался твердо.

— Выпейте, сынки! Мне уже не подняться…

Слезы давили меня. Вспомнилось все лучшее, связанное с отцом, с нашей жизнью.

— Напрасно говоришь, отец…

Дрожащей рукой он сам налил стаканчики.

— Веселее, наследники!

А ночью не стало Василия Ивановича, нашего доброго отца и наставника.

В Сечереченске меня ожидало еще одно испытание."

"— К нам на железную дорогу едет член Политбюро ВКП(б) Лазарь Моисеевич Каганович! Обеспечьте безопасность на железной дороге! Ясно? — Это почти дословный инструктаж в областном управлении НКВД.

Нарком путей сообщения СССР намеревался осмотреть железнодорожный узел. Собирался он побывать в Днепропетровском институте инженеров железнодорожного транспорта. Звоню туда:

— Мне директора.

— Чего тебе, Володя? — отвечает Никандр Фисюненко.

— Никандр Михайлович, знаешь о госте?

— Наслышан. Не волнуйся, Володя, встретим как положено.

Сам понимаю, что Кан, как звали мы его когда-то в ЧК, не подведет. Объезжая участки по предполагаемому маршруту следования Кагановича, встречая хороших людей повсюду, думаю: неужели кто-то здесь покушается на его жизнь? Но убийство Сергея Мироновича Кирова, недавние процессы над террористами… И я со всей тщательностью исполняю намеченное в управлении НКВД и предписанное «сверху».

Вечером Анна Ивановна попросила:

— Побудь со мною, Володя. Поберег бы себя…

— Не могу, Нюся. Очень занят. — Я не имел права сказать жене, кого ожидаем в Сечереченске. И ушел в отдел НКВД.

Часов в одиннадцать — звонок.