Я вообще не понимаю, зачем мне все это надо? За сраные два миллиона, которые постоянно задерживают? Можно делать «крыши» и иметь столько за день! Причем никто не будет дергать и мотать нервы!

– Ладно, брось! – сказал Литвинов, хотя чувства Лиса были близки к его собственным – в последнее время все чаще появлялось ощущение полной бесперспективности и бессмысленности их работы. Идеалы отмерли, честь, смелость и геройство уже не в цене, на первом месте только бабки, а еще первей – большие бабки. А тебя и ребят попросту используют, используют как пушечное мясо! За смешные деньги – половину заработка лоточника – бросают во все «горячие точки», постоянно заставляют рисковать жизнью... Взамен ни квартир, ни премий, ни кредитов под застройку. Иногда – ордена и медали, которые превратились в простые железки, потому что никаких льгот не приносят. Но давать волю этим мыслям нельзя: или в психушку попадешь, или застрелишься в приступе черной тоски...

– Есть предложение, парни! Давайте сегодня посидим, врежем как следует, расслабимся малость!

Попов помолчал:

– Валентина и так ругается. Говорит – спиваюсь...

– Так понемногу. Для настроения и разговора. Филипп, ты как?

– Разве что для настроения...

– Ну и отлично. Этот где?

– Там, внизу.

– ???

– А где ему быть? Сказал, чтоб пока там сидел.

– А-а-а... И что с ним делать будем?

– Что делать! Оформим и в ИВС. Я обещал в фээсбэшный, надо договориться...

– А может, так... Пропал и пропал! Валера, ты как считаешь?

– По-моему, правильно.

– Да нет, парни... Я уже всем этим сыт по горло. – Лис характерным движением провел ладонь под кадыком. – И УСБ меня задолбило, и следователи, и Жук чего-то зверем смотрит. Я больше в эти игры не играю. Я теперь добрым буду. Добрых больше любят.

– Тогда тебе надо в детский сад переводиться. Воспитателем.

– Может, так и сделаю. Только не в детский сад, а в банк. Место есть хорошее. Могу и вас взять.

– Не хочешь, значит?

– Нет. К тому же я ему пообещал. Сам понимаешь.

– Ну ладно. – Литвинов снова откинулся к стене и закрыл глаза.

Попов о чем-то напряженно раздумывал.

– Постой, как же ты его арестуешь? Суд-то меру пресечения изменил! Он теперь под подпиской!

– Это только по одному эпизоду, когда мы его задержали. А сейчас еще семнадцать добавилось! Вот за них и арестуем! Иди, выводи его...

Через несколько минут руоповская «Волга» выехала с территории «точки исполнения». Впервые за все время существования спецобъекта его покидал живой бандит, которому повезло больше, чем когдато капитану милиции Лунину. И в этом Валера Попов усматривал явную несправедливость. Ему начинало казаться, что вся жизнь состоит из одних несправедливостей.