– Да. Пойдем на воздух.

Попов отпер скрипучую дверь, по привычке обежал взглядом периметр, достал сигареты. Раньше он не курил, но в последние годы пристрастился.

– Будешь?

– Нет, – Литвинов, ко всеобщему удивлению, не расслаблял нервы никотином.

– Пойду забор проверю..."

"Тоже по привычке Попов двинулся вдоль высокого бетонного забора, отыскивая щели, отверстия, царапины или другие следы проникновения. Когдато они не придали должного значения проковырянному насквозь шву, и это имело неприятные последствия... Сейчас то, что он делал, не имело никакого смысла. Конвейер жестокой справедливости, переводивший отъявленных мерзавцев и негодяев из опасного для окружающих состояния жизни в поучительное для других таких же уродов состояние смерти, засбоил и в конце концов застопорился вообще. Может, когда-нибудь он и стронется с места, Попов был уверен, что рано или поздно это обязательно случится, но тогда запускать машину придется уже не здесь...

У «Прибора» накопились огромные долги, и он продал часть своей территории крупным тиходонским коммерсантам. Точка исполнения принадлежала не заводу, а УВД, но пять соток чужой земли на гектаре выкупленной были хуже, чем бельмо на глазу. Здесь должен расположиться центр по торговле и обслуживанию автомобилей «Рено», в проект вложены огромные деньги, и существование «уголка» не укладывается в коммерческие планы. Бизнесмены уже обратились к местным властям с просьбой снести бездействующую рембазу, районная и городская администрация ходатайство поддержали. Начальник УВД получил соответствующее предписание.

Десять лет назад генерал бы попросился на прием к первому секретарю обкома партии и доверительно рассказал об истинной предназначенности точки. После чего самые мощные поползновения, от кого бы они ни исходили, получили бы сокрушительный отпор, без всяких объяснений и извинений. Но теперь другие времена. Противостоять большим деньгам трудно, а самое главное – не находится желающих. Скорей всего в ближайшее время некогда сверхсекретный объект перестанет существовать.

Доведя осмотр до конца, Попов вернулся к Литвинову. Тот сидел на длинной, плохо оструганной скамейке, прислонившись к кирпичной стене и закрыв глаза. Казалось, что он спит. Может, так оно и было, но бойцы СОБРа знали: командир способен ответить на вопрос, подать команду, если надо – выстрелить. Называется ли такое состояние сном – можно спорить, но в другом собровцы его не видели.

Попов сел рядом и снова закурил. Сегодня в точке впервые побывали посторонние, брать это слово в кавычки или нет – дело другое, но и Коренев, и Литвинов не имели права тут находиться, а он не имел права даже рассказывать об этом месте, не говоря о том, чтобы приводить кого-либо сюда.