Тон её голоса побуждает меня украдкой взглянуть на нее, и я тут же жалею, что сделал это. Она смотрит прямо перед собой, мой пиджак перекинут через её колени, а её руки рассеянно поглаживают шерстяную ткань. Я забыл, что бросил его на пассажирское сиденье, и она ни о чем не упомянула, когда садилась в машину. И теперь она сидит там, используя мой, блять, пиджак в качестве одеяла, как будто это самая естественная вещь в мире.

Моя рука зависает над циферблатом обогревателя, но затем я останавливаюсь. Кладу руку обратно на руль, не переключая его вверх. Моя челюсть сжимается так сильно, что болят зубы.

— Он лесничий.

— Что?

Аврора роется в своей сумочке и достает шоколадный батончик. Она снимает обертку из фольги и, глядя на меня большими, как у лани, глазами, откусывает кусочек. Если она делает это нарочно, то это, черт возьми, работает. Я ерзаю на сиденье, чтобы остановить возбуждение моего члена.

— Мой отец. Он лесничий заповедника Дьявола. Ну, он был раньше. Сейчас он на пенсии, но всё ещё живет в домике на берегу озера.

Я хмурюсь.

— Лесничий чего? Нескольких дерьмовых деревьев и болота?

— Ты серьезно? — выпаливает она.

 — Заповедник Дьявола — всемирно известный природный заповедник. Здесь произрастает более трехсот различных видов деревьев и обитают тринадцать пар американских белоголовых орланов. Ты знаешь единственное место в мире, где зарегистрировано больше гнездящихся белоголовых орланов, чем в Дьявольской Яме? Йеллоустоун. О, и знаешь, что ещё? — она наклоняется вперед, сжимая в кулаке ткань моего пиджака. Моего пиджака. — Здесь обитают и другие редкие птицы. Лебедь-трубач. Скопы. Длинноклювые пыжики. Не говоря уже обо всех других животных — выдрах, пумах, британо-колумбийских волках, — откидываясь на спинку сиденья и сердито откусывая шоколад, она добавляет: — Это гораздо больше, чем несколько деревьев и болото.

Дождь барабанит по лобовому стеклу. Между нами потрескивают радиопомехи.

И внезапно все это обретает смысл."

"— Альберто хочет построить отель на месте Заповедника.

Аврора напрягается, затем поворачивается, чтобы посмотреть в окно со своей стороны. От её неглубокого дыхания стекло запотевает, и она вытирает его тыльной стороной ладони.

Позволяя тишине повиснуть между нами, я снова обращаю своё внимание на дорогу, голова пульсирует. Несколько месяцев назад Большой Ал позвонил мне в офис и попросил о срочной встрече. Я уж точно не собирался лететь на побережье без всякой, блять, причины, поэтому он приехал ко мне в Лондон с чертежами подмышкой, Данте следовал за ним по пятам, как преданный пес. Он развернул чертежи на моем столе и ткнул толстым пальцем, унизанным кольцом, в середину обширного леса Заповедника Дьявола.