Уединенное место в лесу, сказал он, практически плюясь от возбуждения. Российские и Саудовские туристы обожают подобное дерьмо.

Я бросил один взгляд на чертежи, другой — на свои часы, а затем сказал и ему, и Данте, что меня это не интересует. Конечно, мне абсолютно наплевать на Дьявольскую Яму, но я знаю таких людей, как Альберто и его скользкий сынок. Дай им сантиметр, и они проедут километр. Один отель в Яме превратится в два, и не успею я оглянуться, как Дьявольская Яма станет территорией клана Бухты, как всегда хотел Данте.

И что с того, если это произойдет? Я никогда сюда не вернусь.

Правильным поступком было бы передать землю Альберто и его сыновьям, пусть они делают с ней всё, что им, блять, заблагорассудится.

У меня нет причин говорить «нет», кроме того, что я злобный, упрямый ублюдок.

Несколько дней назад Альберто снова обронил эту идею в разговоре в сигарной комнате. Он сказал, что они всё ещё работают над планом, конечно, не в Дьявольской Яме, а на северном мысу в Бухте Дьявола.

Я кивал и мычал во всех нужных местах, но мне было абсолютно наплевать, что Альберто делает в пределах Бухты. Если подумать, было и правда странно, что он не стал настаивать на этом дальше.

Что он не пытался оказать давление, предложить мне весь мир, пока я не согласился бы дать ему то, что он хотел, что, как я заметил, является его обычной тактикой в бизнесе.

Нет, он просто отпустил эту ситуацию. И теперь я понимаю почему. Он обманом заставил Аврору поверить, что заповедник — это его территория, и размахивает им у неё над головой, чтобы залезть ей между ног.

Костяшки моих пальцев, сжимающих руль, белеют. Я мог бы разрушить всю эту помолвку одним правдивым предложением.

Мои мысли уносятся в более мрачное место: выходит ли она замуж за Альберто, потому что думает, что это спасет её драгоценный природный заповедник? Что бы она сделала для меня, если бы я сказал ей, что я единственный, у кого есть настоящая власть?

Статические разряды распространяются по всей длине моего члена. Блять. Я бы не стал тратить время на такую ерунду, как притворство в браке. Вместо этого я бы пустил в ход этот острый язык.

Внезапно её взгляд снова устремляется на меня.

— Что смешного? — огрызается она.

Я понимаю, что из меня вылетел смешок.

Тот, который купается в неверии.

Я делаю паузу, проводя языком по зубам. То, чем занимается мой дядя, меня не касается. Кроме того, давайте будем честны — если она не даст ему то, что он хочет, контракт это или нет, он всё равно просто прогонит её. Этой цыпочке не нужно слышать моё мнение, но это не мешает ему слететь у меня с языка.

— Ты выходишь замуж за Альберто Висконти, чтобы помешать ему вырубить несколько деревьев в заповеднике. Господи Иисусе, — я запускаю пальцы в волосы, качая головой.