Я бы хотела сказать, что мы ненавидели друг друга, но на самом деле, я знаю, что невзлюбила его только потому что у него был ключ ко всем моим секретам и грехам. Однако теперь я знаю, что отдала бы их все ему охотно, без колебаний.

Оглядывая комнату в поисках чего-нибудь, что можно было бы надеть, я понимаю, что на комоде лежит небольшая стопка одежды. Пара спортивных штанов Nike и толстовка с капюшоном, в ткань которых вплетен призрак стирального порошка Анджело. Несмотря на то, что они мне до смешного велики, я надеваю их, выхожу в холл и спускаюсь по лестнице. Анджело ждет меня у подножия.

— Хорошо искупалась?

Я киваю.

— Там прекрасный вид.

Он смеется таким смехом, который превратит меня в наркоманку. Когда я достигаю нижней ступеньки, что-то за его плечом привлекает мое внимание. Тень, искаженная матовым стеклом в двери.

И тут раздается звонок в дверь.

Крик, срывающийся с моих губ, отражает явную панику, которую я чувствую в своей груди. В глазах Анджело вспыхивает беспокойство, затем гнев, и он прижимает меня к своей груди.

— Расслабься, — успокаивает он, гладя меня по волосам. — Это доставили пицца. Обычную пиццу.

Когда он возвращается в фойе, держа в руках стопку коробок с пиццей, я все ещё пытаюсь отдышаться. Окидывая меня осторожным взглядом, он балансирует пиццей на предплечье и собственнически хватает меня за руку, увлекая в комнату, в которой я ещё не была. Гостиная. Как и весь остальной дом, она свежая и минималистичная, как чистый холст. Стены все ещё слабо пахнут краской.

Анджело бросает коробки на кофейный столик и опускается на диван.

— Иди сюда, — хрипло говорит он, похлопывая себя по коленям.

Я без колебаний заползаю на него. Он обхватывает сильной рукой мою талию, а другую кладет мне на бедро.

— Посмотри на меня, Рори.

Я так и делаю, встречая бурю, бушующую в его зеленых глазах.

— Никто не придет за тобой, а если и придет, то им придется пройти через целую гребаную армию, а потом и через меня. Альберто больше нет, — он разглаживает свой галстук. — Я убил его, — он говорит это так буднично, что трудно поверить, что он когда-либо был кем-то иным, кроме Капо. Внимательно изучая черты моего лица, он чуть крепче сжимает меня за талию и ждет моей реакции.

Его слова на мгновение отдаются пульсацией в моих висках, но затем тяжесть спадает с моих плеч.

Я сглатываю. Прижимаю ладонь к его груди. У меня на языке вертится миллион вопросов, например, как ты это сделал? Просил лиион о пощаде, сопротивлялся? Было ли это медленно, болезненно, или он даже не предвидел, что это произойдет? А как насчет остальных членов семьи? Я не могу представить, чтобы Данте воспринял это спокойно. И именно в этот момент я понимаю, что он солгал мне, когда вошел в ту парадную дверь.

Это ещё не конец.