Стало быть, если не случится чуда и господин Мокроусов не расскажет нам всю правду, – а с какой стати ему это делать? – тайна гибели Луизы Леман так и останется тайной и преступление никогда не будет раскрыто. Можно думать все, что угодно, и строить любые предположения, дальше них дело все равно не идет. Луиза Леман могла прийти в башню раньше времени, потом появилась Надежда, и женщины поссорились, да так, что дошло до убийства. Вместо Надежды мог быть Сергей Петрович, или же они пришли с Надеждой вдвоем, и опять же все кончилось ссорой и убийством… Как же мне все это надоело! Ни малейшего просвета, чем больше узнаю, тем больше вопросов возникает… Хотя, с другой стороны, на что можно надеяться двадцать лет спустя, когда даже такой, как Курсин, не смог по горячим следам установить имя убийцы?»

Амалия была задета за живое, и даже то, что дело Луизы Леман никак не касалось ее лично, не могло ее утешить.

Она никак не хотела смириться с мыслью о том, что, если в ближайшее время не выяснится что-то новое, ей придется отступить. И в свою усадьбу она возвращалась не в самом лучшем настроении. Общество Луизы, которая почти всю дорогу молчала или ограничивалась минимально необходимыми репликами, тоже не добавляло баронессе фон Корф оптимизма.

Коляска подъехала к крыльцу, на котором уже стоял Августин Фридрихович. Он подал руку Амалии и помог спуститься ей, а затем ее спутнице.

– Все хорошо? – спросила Амалия после того, как она обменялась с управляющим первыми репликами. – Надеюсь, паровая молотилка оправдала ваши ожидания?

– Да, все очень хорошо, – серьезно ответил Августин Фридрихович. – Ваш дядя здесь, он приехал утром, и с ним еще один человек.

"

"Амалия застыла на месте. Она отлично знала, что дядя Казимир еще менее, чем она, жалует деревню и что вытащить его летом из Петербурга – задача, которая не каждому под силу.

– Вот это новость! – вырвалось у заинтригованной Амалии. – А что за человек, которого он привез с собой?

– Его зовут Николай Дмитриевич Лаппо-Данилевский, – отозвался молодой управляющий. – Он уверяет, что ему необходимо во что бы то ни стало с вами поговорить, госпожа баронесса.

Амалия нахмурилась. Она сразу же вспомнила, что вторая жена Мокроусова носила фамилию Лаппо-Данилевская и имела отчество Дмитриевна, стало быть, неожиданный гость являлся ее братом.

«Но что ему от меня нужно? И почему так срочно? Ведь я бы все равно через некоторое время вернулась в Петербург…»

– Мадемуазель Делорм, – сказала она по-французски, оборачиваясь к своей спутнице, – я полагаю, вы захотите отдохнуть после долгой дороги… Если вам что-нибудь понадобится, вам достаточно только приказать. Ужин я попрошу подать в шесть часов.