– Вспомните, пожалуйста, господин Фиалковский говорил вам что-нибудь определенное про нож, которым зарезали мадемуазель Леман? – спросила Амалия.

– Да ничего такого, – подумав, ответил Егор. – Он только велел мне сказать, что я выбросил его в болото.

– К попелюхе, – добавила Наталья, недобро щурясь.

– И где вы его взяли? То есть не вы, конечно, а…

– Да, сударыня. Мне велели сказать, что я его купил. Хорошо, что у меня не спрашивали, где именно, – добавил хозяин.

– Насколько я понимаю, нож все же нетрудно купить, разве нет?

– Да у меня в ту пору денег совсем не было, чтобы что-то покупать, – признался Егор.

 – Но меня, к счастью, никто не спрашивал. С них довольно было того, что я во всем сознался. В Сибири, конечно, тяжело было, но другие люди живут, так что я тоже привык. Люди попадаются самые разные – и кто казенные деньги растратил, и господа разные… Я грамотный, но там стал читать столько, сколько никогда раньше не читал. Вроде и фантазии, книжки эти, – продолжал Егор, любовно глядя на книжные переплеты, – а прочитаешь иногда что-нибудь, и на душе легче становится. И самое странное, что герои-то все выдуманные, и ты понимаешь, что на самом деле их вроде как никогда и не было, но воспринимаешь их как близких знакомых. Читаешь и видишь, с кем мог бы подружиться, а к кому и на версту бы не подошел. А женщины попадаются такие, каких в жизни и не встретишь – и красавицы, и умницы, и все, что угодно. Совсем как вы, госпожа баронесса, – простодушно заключил он.

Глава 21. Преступление не будет раскрыто

Амалия была уверена, что в любом деле действие в конечном итоге позволяет продвинуться вперед, даже если поначалу кажется, что оно не приносит никакой пользы.

Путь к успеху вымощен неудачами, разочарованиями и сомнениями в себе, которые кажутся такими значительными в тот момент, когда их переживаешь, но которые первая же удача сразу же сводит на нет. Однако баронесса фон Корф должна была признаться себе, что ей впервые встретилась ситуация, любые действия в которой были практически бесполезны. Она словно попала в заколдованный круг, из которого не могла выйти даже при том, что за истекшие дни узнала массу новых подробностей – ни одна из которых, впрочем, не давала определенного ответа на самый главный вопрос: кто же убил Луизу Леман.

«Стоило тащиться в Полтавскую губернию, а оттуда в Черниговскую, – размышляла рассерженная Амалия, – только для того, чтобы узнать, что в Сибири Егор Домолежанка пристрастился к чтению, а Надежда Кочубей когда-то намекала ему, что щедро заплатит, если с ее соперницей приключится несчастье! И вообще, судя по всему, никто не знает, что именно произошло в этой чертовой башне, кроме двух человек, один из которых к тому же не в своем уме.