– Никакой он не китаец, он киргиз из Оша, входит в банду Косого, я его еще в девяносто четвертом брал! Тот еще философ…

– Во-первых, тот киргиз – вовсе не киргиз, а казах, – заспорил Ананасов, – а во-вторых…

– Мальчики, а что я вам принесла! – нараспев проговорила Люся, поставив перед двумя бравыми капитанами подносик с двумя запотевшими рюмками и мисочкой квашеной капусты. И встала рядом, подбоченившись, и глазами синими заиграла.

– Люся, ты чего? – ужаснулся Гудронов. – Мы же на работе!

– Правда, Люсенька, ты это… того… – робко поддержал напарника Ананасов, не сводя мечтательного взгляда с соблазнительного подносика.

 – Ты же знаешь, нельзя нам…"

"– Да бросьте вы, мальчики! – Люся придвинула рюмку к Ананасову и призывно улыбнулась. – Радость у меня! Матильда моя родила! Пятерых, между прочим!

– Что? – Гудронов поперхнулся. – Сколькерых? То есть скольких? То есть… – Он окончательно запутался в недрах великого и могучего русского языка и задал, наконец, лежащий на поверхности вопрос: – А кто она такая, эта Матильда?

– Да кошечка же моя! – ответила Люся, удивившись такой неосведомленности. – Такие, между прочим, котята хорошенькие… два черненьких, два полосатеньких, а один, самый симпатичный, рыженький… тебе, Сеня, не нужен котеночек?

– Я же мент, Люся! – вздохнул Гудронов и горестно подпер щеку кулаком.

 – А нам, ментам, нельзя ни к кому привязываться! Привязанности, Люся, делают человека слабым! Потом с жилплощадью у меня проблемы… Вот, может, Питиримыч возьмет…

Капитан Ананасов после развода жил один в двухкомнатной квартире, до сих пор не понимая, как ему удалось отделаться от бывшей жены и тещи. Не иначе высшие силы помогли.

– Нет, что ты! – Ананасов испуганно замахал руками. – У меня же Мотя, он ни за что не согласится…

– Это кто же такой Мотя? – прищурила Люся невыразимо синие глаза.

– Ой, он же кота завел! – фыркнул Гудронов. – Это, я тебе скажу, Люся, не кот, а чертово отродье! Приперся к нему в квартиру как-то ночью – в форточку прыгнул.

– Ты же говорил, что на четвертом этаже живешь… – удивилась Люся.

– Вот то-то и оно! – обрадовался Гудронов. – Говорил я ему, что дело нечисто, что кот – ненастоящий! А он не верит.

Кот, названный Матвеем, и правда обладал впечатляющей внешностью.

С порванным в драке ухом и лысым боком, хромающий на левую лапу, кот, тем не менее, вид имел устрашающий. Квартиру Ананасова, и так не блистающую чистотой и порядком, он мигом превратил в нечто среднее между хлевом и общественным туалетом. Капитан прощал коту все. Польза от кота все же была – ни одна женщина не отваживалась переступить порог его квартиры. Семейной жизнью капитан был сыт по горло.

– Ну, если не хотите брать котят, так хоть выпейте за них! – настаивала Люся.