Был Котя просто Волк, а стал Волк одинокий.

Нынче с утра отправился он по подвалам – время к осени, холода наступят, не заметишь. Нужно теплую квартирку заранее присмотреть. Да не одну, мало ли как жизнь обернется.

Долго ходил Котя, да все неудачно. Один подвал сырой, другой запертый, не пройдешь там, в третьем вещички валяются – стало быть, есть там обитатели, и Котю они в гости не звали. Хотел уже Котя уходить ни с чем, да забрел куда-то в сторону. Глядит – окошко подвальное, на нем кот сидит полосатый. Согнал Котя кота, выглянул в окошко, чтобы определиться, да и засмотрелся.

Двор дремучий, никто не ходит. И валяется прямо перед окошком девка в луже крови. Пригляделся Котя – видит, девка насквозь мертвая, живые так не лежат. Тут другая девка к ней походит. Пошуровала, поглядела – мама, кричит, мамочка!

Котя на всякий случай от окошка шарахнулся – как бы его не заметили. И вовремя, потому что машина подъехала. По всему видать, что менты – рожи наглые, упитанные. Девку тут на месте и прихватили, в машину посадили, хоть она и верещала по-страшному."

"Хотел уже Котя уносить ноги от греха, да смотрит – тихо все, менты отъехали, про покойницу забыли.

Пригляделся Котя – что бы такое у нее позаимствовать в хозяйстве полезное. Давно уже привычки свои Котя переменил, насчет того, чтобы только еду воровать, брал теперь все что подвернется – жизнь заставляла.

Конечно, у покойников красть – грех большой, а с другой стороны, ей ведь, девке-то этой мертвой, ничего уже не нужно. А он, Котя, пока еще живой, ему любая мелочь в хозяйстве пригодится, жизнь ведь у бомжа трудная.

Пригляделся Котя повнимательнее и расстроился. Ну, совершенно никчемная девка попалась, нечего с нее взять.

Обувка поношенная, курточка рваненькая, вот разве что сумка… Раз сумку не украли, стало быть, девку не ограбили. Так что, может, у нее в сумке пара сотен завалялась. Кому-то такая сумма – ерунда, а Коте подспорье хорошее…

Вытянул Котя руку, а тут кот полосатый в бок толкается – дай пройти! Пустил его Котя в окошко, а котяра наглый сразу к покойнице бросился. На запах крови, надо думать. Коте аж поплохело. Да только кот повел себя странно. Поначалу-то уши прижал и стал красться вперед, а только вдруг встал как вкопанный, шерсть на спине поднял и хвост трубой распустил.

Лужу кровавую понюхал и чихнул в недоумении. Лапу брезгливо отряхнул и попятился.

Ох, не к добру это все, Котя думает, хоть котяра и прохиндей тот еще, а все же животные в таких делах больше чувствуют. А кот пятился-пятился, потом аккуратно обошел лужу, шерсть на спине пригладил, хвост опустил, да и подошел к девичьей голове. И тихонько так тронул ее за лицо мягкой лапой.

Котя уж хотел было кота шугануть – все же не дело это, так с покойницей обращаться.