Старшие товарищи надеялись, что со временем неприятные воспоминания станут менее яркими, а то и вовсе позабудутся, и старались лишний раз не ворошить прошлое Сэвиенда. Потому и Арвендус до последнего не упоминал мачеху друга из своего сна.

Пару лет назад, когда Сэв принимал наследство, что досталось ему после матери, друзья решили составить компанию молодому лорду. А если быть честными, то просто проконтролировать, чтобы злокозненная родственница не устроила ещё какую-нибудь пакость.

Немногочисленные вещи, оставшиеся от первой жены лорда Дазленда, давно перекочевали на чердак, а фамильные драгоценности сразу после похорон забрал дед Сэвиенда, как и врученную когда-то зятю кругленькую сумму, составлявшую приданное.

Счёт, к которому молодой человек недавно получил доступ, за годы хранения в банке лишь прирастал процентами. И вот теперь осталось забрать лишь разные безделушки и платья, хранившиеся в ставшем чужим доме.

Элодиса попыталась было заявить, что лишенный благосклонности отца Сэв не получит ничего, но замокла, едва ей озвучили условия брачного контракта Дазленда Винханса, заключенного с первой женой.

Подозревая подобные затруднения, Арвендус разыскал нотариуса, у которого хранился третий экземпляр документа. И теперь этот живой свидетель не позволил зарвавшейся дамочке в очередной раз подпортить жизнь пасынку.

Задерживаться в негостеприимном доме не стали, благо до владений дедушки Сэвиенда можно было добраться засветло. Но на всех произвел гнетущее впечатление потерянный вид старшего лорда Винханса, вряд ли осознававшего в полной мере, что происходит. Он видел и слышал лишь Элодису.

Вернувшись из той поездки, Венд хотел написать королю о своих подозрениях, но сперва пришлось отражать участившиеся набеги с юга, потом разбираться с докладами и документами… А потом подумалось, что если кто и должен сообщить правителю о творящемся безобразии, так это сам Сэвиенд.

Генерал не взял в расчет обиду, когда-то нанесенную подростку, и пустившую глубокие корни. Эта обида мешала Сэву взглянуть на отца беспристрастно, попытаться помочь попавшему в беду родителю. А дед молодого человека до сих пор не мог простить, что любимую дочь когда-то не уберег бестолковый муж.

И что с того, что та, слишком любившая лошадей, неудачно упала, ударившись виском о камень. Любящий мужчина должен был предусмотреть всё.

Вот так и получилось, что множество людей видело явные признаки одурманивания Дазленда Винханса, но никто не доложил в королевский сыск.

* * *"

"Возможно, именно созвучие двух женских имен — Элодиса и Эноиса — и заставило Арвендуса напрячься больше года назад на торжестве, устроенном в честь его старшего брата.