Это что, пистолет?

Медленно. Слишком медленно. Кадр сменяется за кадром. А меня утягивает куда-то вниз, затягивает в ледяную воронку. Ноги подгибаются.

Я падаю.

- Соня, - голос Захара разрывает мертвую тишину в клочья. – Соня, говори со мной. Слышишь? Говори. Соня. Смотри на меня. Моя девочка. Моя малышка.

Он сгребает меня в объятия.

Его руки такие горячие. Как чистый огонь. Обжигают. Держат меня. Возвращают обратно.

Я пытаюсь что-то сказать, но едва способна разлепить губы. Жадно глотаю воздух и от этого становится до жути больно. Ребра ломит.

- Соня, сейчас, - говорит Захар. – Все будет хорошо. Моргни, если слышишь. Не трать силы. Просто моргни. Давай. Я рядом. Я тебя не отпущу. Веришь? Я тебя не отдам.

Прости.

Я не хочу моргать. Хочу смотреть. Видеть тебя. Рядом. Близко. Ближе. Еще. Да, вот так. Хочу тебя чувствовать. Хочу так много тебе сказать.

Осознание накатывает с опозданием. Сшибает. Прошивает холодными волнами, уносит все дальше.

- Соня.

Твои губы почти касаются моих. Наши пальца переплетены. Что-то липкое льется по ним, оплетает ладони, вяжет навечно.

Откуда столько ужаса? Столько боли. В твоих глазах.

- Захар, - металл пылает на моем языке. – Я… хочу пить.

- Я принесу, - отрывисто, на выдохе. – Найду.

- Нет.

Я сжимаю твои пальцы. Пробую улыбнуться, но не уверена, что выходит. Просто ты опять ничего не понял. А я уже не успеваю объяснить. Слишком мало времени.

Надо выбрать самое важное. Сказать самое главное.

Но как?

- Я… хочу пить тебя.

И я пью. Твои губы сливаются с моими. Голодно. Жадно. Ты как будто пытаешься передать мне свое собственное дыхание. Отдать до капли. Но уже ничего нельзя исправить.

Кислород тает. Боль пожирает.

Я падаю в темноту. Но так хочется верить, что хотя бы жажда будет жить вечно. До безумия мощная. Дикая. Жажда тебя."