И, наверное, в этот вечер я ощутила особую семейную теплоту, от которой щемило в груди. Будто в солнечном сплетении раскрывались бутоны прекрасных цветов.

Мама и Костя ушли первыми, вернее, отчим унес ее на руках, когда она начала засыпать. То, как он уважительно и трепетно относился к маме, нравилось мне, и я смотрела им вслед с полуулыбкой. Ко мне подошел Игнат, склонился и нарушил наше правило. Поцеловал — без страсти, от которой подгибались коленки, а мягко-мягко. Это был поцелуй-приветствие. Поцелуй, говорящий: «Я тут, я с тобой, я пришел к тебе». Его губы стали знакомыми, и запах — тоже.

Но каждый раз, когда Игнат оказывался со мной, я наслаждалась его поцелуями, как в первый раз.

— Как прошел день? Все хорошо, малышка? — прошептал Игнат, садясь на подлокотник кресло и обнимая меня.

— Да, — ответила я. — А у тебя?

По его лицу пробежала тень.

— Нормально.

— Точно?

— Ну… У отца проблемы, конкурент давит, — туманно ответил Игнат. — Я раньше не думал, что бизнес — это так сложно.

— Он ведь справится? — спросила я с тревогой.

— Конечно. Всех порвет.

Игнат вдруг резко встал, будто что-то услышав, и пересел в свое кресло.

И как только он опустился в него, закинув ногу на ногу, появился Костя. Слава богу, он ничего не увидел.

— Забыл телефон, — сказал отчим и вдруг улыбнулся. — Рад, что вы поладили, ребята. Яра, я же говорил — сын у меня хоть и дурной, но хороший.

Услышав это, Игнат поморщился, а мне стало смешно. Знал бы бедный Костя, как мы поладили…

— Он тебя не обижает? — продолжал отчим.

— Нет, — отозвалась я. — Все хорошо.

— С чего это я должен ее обижать? — фыркнул Игнат. — Так говоришь, будто бы я ребенок.

— Для меня ты и так ребенок, — вдруг сказал Костя.

 — Ладно, вернусь к Лене. Не сидите долго, идите спать.

И он ушел, а мы с Игнатом просто сидели у камина и разговаривали. Его голос меня успокаивал.

Несмотря на слова мамы о том, что все хорошо, на сердце оставалось неспокойно. И время от времени я вспоминала Стасика, которого встретила перед свадьбой. Вдруг это он не оставляет маму в покое? Хочет, чтобы она вернулась или… Требует у нее чего-то? Денег за молчание, например. Шантажирует. По нему ведь видно — настоящий козел, своего не упустит. И взгляд сальный, что аж мурашки по коже.

Я так переживала, что даже встретилась с Оксаной, которая стала-таки любовницей того самого депутата со свадьбы, и по этому поводу сменила имидж — теперь нарастила длинные иссиня-черные волосы и помолодела лет на десять после какой-то швейцарской косметологической клиники.

Приехав к Оксане домой после университета, я прямо спросила, не знает ли она, что происходит с мамой."

"— А что с ней происходит? Ты вообще о чем? — с удивлением спросила мамина подруга, когда мы сидели у нее на кухне и пили чай.