Хаджар, тяжело дыша, шарами надувая щеки, краснея от натуги, всем весом тащил её вперед. Пес продолжал глухо рычать, а кот шипеть. Хаджар же ощущал, как натягиваются жилы, как скрипят его мышцы, которые едва ли не кости перетирали от натуги. Сами же кости тоже вибрировали не хуже натянутого до упора лука.

Наконец калитка отворилась, а сам Хаджар едва устоял, чтобы кубарем не влететь во двор.

– Силен, путник, – хлопнула ладонями бабушка. – Люблю сильных. Спасибо, что поле мне вспахал, а теперь пойди – умойся водой дождевой, напеясь вдоволь, а потом в дом проходи.

– П…о…л…е? – тяжело дыша, с каждым вздохом захватывая все больше воздуха, переспросил Хаджар.

Согнувшись в три погибели, вытирая краем плаща льющийся со лба и груди пот, упираясь ладонями в колени, сплевывая слюной, он развернулся посмотреть на ржаное поле.

Едва ли минуту назад он подходил к избушке, когда вокруг был конец сбора урожая. Налитые жизнью колоски поднимались к небу и только и ждали, когда их соберут и превратят сперва в крепкую муку, а затем в пышный хлеб.

Теперь же позади Хаджара простиралось только-только вспаханное поле.

– Как такое возм…

Острая боль ударила по ладоням Хаджару. Он поднял их к лицу и увидел характерные мозоли. Рядом с ним лежал, поваленный на землю, простой, ручной плуг, которым бедные крестьяне, лишенные возможности позволить себе лошадь или мула, вспахивали землю.

Калитка, закрывшаяся за спиной Хаджара, звенела колокольчиком и выглядела так же, как и должна была. Ладная, справная, украшенная резьбой с крепкой, надежной щеколдой.

Совсем не та рухлядь, которую увидел Хаджар по первости.

– “В мире смертных мы смотрим глазами и слушаем ушами, Северный Ветер“ –прозвучали в голове слова Степного Клыка. – “Но в мире духов, там где нас ждут праотцы, у нас нет ни глаз, ни ушей. Лишь душа и сердце. Смотри душой, а слушай сердцем, Северный Ветер.”

– Смотри душой, – проворчал Хаджар. – легко сказать.

Игнорируя кота и пса, он подошел к бочке с водой. Только недавно он видел, что она была заполнена свежей дождевой водой. Теперь же она выглядела как затхлая, покрытая плесенью и тиной, вонючая жижа, в которой разве что лягушки не квакали.

– Не нравится моя вода, путник? – выглянула из горницы бабушка. – Могу другую предложить, – она протянула кувшин, пахнущий чистейшей, родниковой водой. – Возьми. Умойся. Освежись.

Хаджар, едва не теряющий сознание от вони, доносящийся из бочки, сжал зубы.

– Нет, бабушка, – покачал он головой. – Хозяин гостю всегда лучшее предложит, а гость – никогда радушного хозяина не обидит.

Хаджар снял с крючка черпак и, зачерпнув им жижу, закрыл глаза и вылил себе на голову.