– Один вон, видишь, стоит? – Ромка опустил фотоаппарат, которым безостановочно щёлкал, и указал рукой на маленький аккуратный домик, окружённый невысоким забором.

– Один не считается, – махнула она рукой и вдруг неподалёку, на склоне, заметила чем-то знакомые розовые кусты. Она спустилась по узкой тропинке ниже и глазам своим не поверила. Неужели багульник?

Лёшка поискала глазами Ромку или Данилу, но вместо них, чуть поодаль и выше, почти на краю обрыва, неожиданно увидела невысокую женщину средних лет, колдовавшую над мольбертом, и устремилась к ней.

– Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а это правда багульник? – Она указала на нежные цветы на сухих узловатых ветках. – Или я ошибаюсь? У меня дома, в Москве, такие цветы на окне стоят, только они светлее.

Художница опустила кисть и посмотрела вниз.

– Да, это багульник, ты не ошиблась.

– Но он же здесь не растёт! К нам в Москву он из Сибири приехал и распустился уже в тепле, а там, на природе, только весной цветёт!

Покачав головой, женщина улыбнулась:"

"– Багульник бывает разный, всевозможных оттенков, от сиреневого до белого. И ты права – у нас в Черноземье, как и в Московской области, он не растёт, и эти кусты не сами здесь появились: их посадил мой папа. Он учёным был, изучал биосферу, много трудов издал, по свету ездил. Он часто рассказывал мне про сопки, покрытые облаками нежных цветов багульника и о своём желании перенести его к нам. И как-то из Забайкалья привёз несколько веточек этого чудного растения, долго выбирал для них место, северное и не солнечное. Рука у него оказалась лёгкой, и они прижились. Причём если в тех далёких краях багульник, как ты сказала, зацветает только весной, то в наших – два раза в год, так как у нас теплее. Отца моего давно нет, и эти цветы хранят его память. Кстати, если букетик багульника поставить в комнате, то воздух в ней станет как в операционной, чистым-пречистым. А ещё считается, что цветение багульника по красоте подобно цветению сакуры в Японии.

– Я тоже так думаю! Вообще-то тут всё чудесно! И озеро необыкновенное, и утки, и лес. А простор какой!

Женщина кивнула.

– Согласна. А летом, чуть дальше, справа, появляется целое поле сплошных ромашек, мне по колено, а то и выше.

Лёшка поднялась на верх обрыва, посмотрела вдаль и представила себя по колено бредущей по прекрасному бело-жёлтому полю, а затем перевела глаза на почти законченную картину. В глаза бросились золотая листва и розовые цветы.

– Красиво, – отметил подоспевший к ним Ромка и, ища натуру, с которой писалась картина, завертел головой: – Это где?

– А вон там кусты, видишь? – указала вниз Лёшка. – Это самый настоящий багульник, как у меня на окне, только розовый.

– Ух ты! – восхитился Ромка и, пощёлкав кустарник сверху, начал спускаться вниз.