– В альбом «Эпоха» пойдёт, – сказал он Лёшке, а она, бросив в багажник сумки, обняла старушку и повела к машине, говоря по дороге:

– Не грустите, не надо. Ведь с вами теперь будет не какая-то Зина, а родные, близкие люди, и Альма ваша тоже будет всегда при вас. Разве вам без неё хорошо было?

Старушка покачала головой, незаметно вытерла слёзы, ещё раз оглянулась и чуть-чуть прибавила шаг. Лёшка помогла ей удобно разместиться на заднем сиденье, собака без приглашения прыгнула следом.

Ромка быстро проглядел свои снимки, подхватил оставшиеся пакеты и, спеша с ними к багажнику, вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обернулся, посмотрел по сторонам, тряхнул головой и решил, что ему показалось.

Пока автомобиль Андрея не скрылся из виду, бабушка Сима, обернувшись, смотрела через заднее стекло на оставленный домик и на друзей, и они махали ей дружно вслед. А когда прощание завершилось, Ромка посмотрел на часы и присвистнул.

– Ого! Вот и день прошёл!

– Зато мы сделали доброе дело и теперь, как ты хотел, абсолютно свободны, – радостно отметила Лёшка.

– Идёмте скорей домой, – попросила Катька. – Ко мне должен прийти мой друг.

– Макс? – уточнила Лёшка.

Катька кивнула.

– Он.

– Вот хорошо! Мне его увидеть не терпится.

Фотографий Макса в телефоне у Катьки не было, и Лёшка всю дорогу гадала, каков он, одобрит ли она выбор подруги? И Макс её нисколько не разочаровал. Новый Катькин друг, появившись, сказал: «Привет, я Макс», – улыбка открытая, прямо как у Гагарина. А с собой он принёс огромную пиццу и положил на стол.

– Подумал, что вы проголодаетесь за длинный день. Хотел ещё мороженое захватить, но вспомнил, что Катя ещё не выздоровела.

– Привет! Спасибо за пиццу! – дружелюбно воскликнул Ромка."

"Было видно, что Катькин друг ему понравился тоже. А когда выяснил, что Макс также увлекается фотосъёмкой, то сразу нашёл с ним общий язык. А ещё он оказался отличным собеседником и внимательным слушателем, и этим окончательно пленил Ромку, которого мёдом не корми – только бы рассказать о своих геройствах.

Все сидели за столом, пили-ели и разговаривали. Только Лёшка порой отвлекалась от общих тем и с грустью вспоминала прошедший день, маленькую плачущую старушку, навсегда расстающуюся с местом, где прошла её жизнь.

– О чём думаешь? – подливая ей чай, тихо спросила Катька.

– О бабушке Симе. О том, как трудно покидать родной дом навсегда.

– Зато теперь она не одна будет жить. Слушай, а ты помнишь, какими злыми глазами на нас Зинаида смотрела? Особенно на меня. Так и уставилась. С чего бы вдруг? Я её боюсь.

Катьку краем уха услышал Ромка.

– Она злится, что из-за нас ей чужой домик не обломился. И на меня пялилась незаметно, когда я вещи грузил. Сначала я подумал, что мне показалось, но теперь понимаю, что это она была.