Но ведь годы идут, отнимая по капле мою красоту? Волосы чуть поредели, конечно! Кожа стала чуть более тусклой. Фигура? Осталась такой же. Но только на вид! А по факту…

Упругости нет, зад обвис и растяжки повсюду. Во время вторых родов сильно набрала. Пришлось постепенно худеть.

Когда я спускаюсь, то вижу, что Майя у нас накрывает на стол. Молодец! Подхожу к переполненной всяким столешнице. Свекровь украшает салатными листьями блюдо с нарезкой.

— Виточка, ты похудела! — выносит вердикт, оглядев.

— Да, ну! — отвечаю, массируя бёдра.

— Правда! Смотри, вон футболка болтается, — кивает она и вручает мне свой натюрморт.

— Так это не моя, а Костяшкина, — спешу объяснить.

Мама смягчается:

— А, ну ладно тогда!

Мой супруг, появившись в дверях и услышав беседу, бросает:

— Она мне свои не даёт надевать!

— Почему не даю? — ставлю блюдо на стол, — Надевай и носи! Только дома. Боюсь, что студенты тебя не поймут.

Майка смеётся, представив отца в моей майке. А тот незаметно хватает с тарелки кусок колбасы.

Со двора слышны крики Антоши. Тот играет с Капустиным. Папа в углу караулит мангал.

— Мам, может вам оставить на лето Капустина? — говорю суетящейся возле духовки свекрови.

Та разгибается:

— Ты что? Он же у нас в огороде капусту поест! Помнишь, как оно было?

Я усмехаюсь, припомнив, как в прошлом году уезжали. Оставили корги родителям. Тот перерыл огород, испоганил капустные грядки. Сгрыз сортовые цветы в палисаднике. А потом испугался медведки и сник.

— Вав! Вав! Вав! — надрывается тот, подгоняемый Тохой.

Вот уж точно, грызун, а не пёс!

Глава 10

— Вита! Ты отдаёшь себе отчёт в своих действиях? — мама смотрела сурово.

Как будто её тон, её взгляд, могли возыметь хоть какой-то эффект.

Нет! На меня в тот момент, без оглядки влюблённую, не могло бы подействовать даже стихийное бедствие. Случись потоп, я бы восприняла это, как знак. Как знамение свыше! О том, что всё правильно. Ведь иного себе и представить нельзя.

— Да, мам! Отдаю! — я сунула ноги в обувку, — И не надо учить меня. Мне не двенадцать.

— Да уж, тебе не двенадцать. Тебе уже двадцать один! И учить уже поздно! Просто мне невдомёк, — она задержала дыхание, — Как ты можешь?

— Что именно? — уточнила, предвидя дальнейшее.

— Вита! Ну, он ведь женат! — заключила она.

Для меня это было не новостью. Я с первых дней уже знала об этом. О жене и о детях. О том, как он любит детей. Не её! К ней Никита испытывал нежные чувства. Так любят сестру, например. Или друга. Так я бы, к примеру, любила Шумилова. Но это не значило, что я пойду за него. А Никите пришлось!

— Его папа заставил жениться! — бросила матери.

Та усмехнулась:

— Конечно! А что он ещё скажет тебе? Естественно, он не любит жену, и не спит с ней. И разведётся, «как только, так сразу».

Я замешкалась. О разводе речи не шло.