Он вообще говорил о семье очень мало. И кривился, как будто любой разговор о семье причинял ему боль.

Мама учуяла эти сомнения:"

"— Или ты собираешься быть в роли любовницы вечно?

Я, преисполнившись гордости, вскинула голову:

— Не в роли любовницы, в роли любимой!

Мать засмеялась. Отчего у меня побежали мурашки по коже. Захотелось сбежать.

— Любимой, — язвительно фыркнула мама, — Не все же такие, как твой отец! Единицы бросают семью и уходят к любовнице. Большинство так и держат «любимых» на привязи.

Это слов в её исполнении прозвучало в кавычках.

— Насколько я знаю, это ты подала на развод, а не он, — отчеканила я.

Мама застыла. В какой-то момент показалось, сейчас она даст мне пощёчину. Но ведь, правда! Она подала на развод. Ей хотелось его проучить, образумить? Она ожидала, что он оборвёт все контакты с другой и попросит прощения. А он… Просто принял как должное, взял и уехал. И начал с нуля, вместе с той.

— Твой отец, в отличие от Богачёва, не обладал капиталом. Он ушёл с голым задом! Откупился деньгами от бывшей семьи, — каменный голос привёл меня в чувство.

Папа исправно платил алименты. А накануне моего поступления в ВУЗ, перечислил значительный взнос.

Правда, сей взнос оказался последним! С тех пор от него приходили открытки, напутствия и приглашения в гости. Я любила себе представлять, как нагряну. Вот возьму и приеду! Ведь сам приглашал? Но всё завершалось фантазией, как я стою на пороге с большим чемоданом. А отец удивлённо глядит на меня…

— У тебя три пути, — равнодушно продолжила мама, — Жить с предателем, который бросил жену и детей. Но это навряд ли! Быть любовницей долгие годы. Пока хватит сил. Или уйти, разорвать эту связь.

Пока это возможно ещё. Выбирай! — огласила она, и ушла наводить себе кофе. Оставив меня размышлять.

Но мои размышления длились недолго. Слишком сильна была тяга к нему! Без него — жизнь пуста. Только с ним я жила в полном смысле. И каждую встречу ждала, как подарок небес.

Его водитель, тот самый, похожий на робота, дважды в неделю меня забирал. Вёз в отель. Тот, к слову, тоже принадлежал Богачёвым. В одном из VIP номеров, под самой крышей элитной высотки, меня дожидался Никита. Мы не афишировали нашей «порочащей» связи. Я не хотела, чтобы это сказалось на маминой репутации.

Но инфа просочилась, и слухи пошли, что у Богачёва любовница. Как правило, тот регулярно менял их, а нынче «залип». Я, и страшась и гордясь, грела уши в салоне.

— А кто она? — как-то раз решила спросить у Анжелки.

Та пожала плечами:

— Одни говорят, официантка из его ресторана. Другие, что горничная из отеля. Не зря же он шпилит её прямо там.

— Фу! — я поморщилась.

«Шпилит», — это похабное слово никак не вязалось в моём понимании с тем, чем мы занимались с Никитой. Любовью! Вот чем.