Молчание, в котором останавливается время, потому что мозг отказывается воспринимать реальность.

Но эту поистине гробовую тишину нарушают тяжелые шаги по лестнице.

— Пап, — Лева оглядывается, а Яна в жмется ко мне испуганной мышкой.

Гордей заходит в гостиную. Он снял пиджак, галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. На щеках — красные пятна опьянения.

— Дедушка умер.

Его взгляд не фокусируется, и он смотрит будто сквозь нас мутным взглядом.

— Па… — шепчет Лева и делает шаг.

Он сглатывает и решительно подходит к Гордею.

— Иди сюда, — хрипит Гордей и рывком привлекает к себе нашего сына.

Прижимает к себе, тяжело выдыхает, и Лева вздрагивает. А когда всхлипывает, то и Яна не выдерживает.

В слезах кидается к ним.

А я за всем этим просто наблюдаю, и не знаю, какая роль должна быть сейчас мне отведена.

Я понимаю, что сейчас нужна детям, ведь им надо пережить горе, но между мной и Гордеем — его измены и слова о разводе.

Я должна сейчас встать и разделить объятия, которые закроют детей от беды. Это сейчас куда важнее измен и моей женской растерянности.

Я встаю, подхожу и обнимаю Леву и Яну, которые уже ревут в грудь Гордея, а у него глаза как были пустыми, так и остались.

— Мы должны поехать к маме, — глухо говорит он. — Ее нельзя оставлять одну.

— Да, конечно… — тихо отзываюсь я, не особо осознавая свои ответы. — Да…

Наши взгляды пересекаются, и в глазах Гордея я вижу черную тоску, которая растеклась в нем бездной.

— Тебе придется сесть за руль.

Яна в слезах разворачивается ко мне и вжимается заплаканным лицом в мою грудь. Я ее обнимаю слабыми руками, продолжая всматриваться в глаза мужа.

И в горе, и в радости, да?

— Почему? — Яна всхлипывает, и ее плечи ее дрожат. — Почему? Дедушка…

— Да, я сяду за руль, — киваю. — Сяду, конечно…"

"Пережить смерть и похороны дедушки Славы, а потом уже поднять вопрос о разводе.

Так будет правильно?

Да?

Или добить детей новостью об измене отца, разодрать их душу в клочья и отказаться от семьи Гордея?

От свекра, с которым мы не раз готовили ужины и часами болтали о всякой ерунде.

От свекрови, которая старалась быть мне в первую очередь подругой.

Она имеет право прожить потерю любимого мужа в кругу семьи и в надежде, что все будет хорошо.

— Так, милые, — целую Яну в макушку, — поехали к бабушке.

Наши взгляды с Гордеем вновь на секунду встречаются.

— Я своим еще не звонила… — едва слышно отзываюсь я.

— Я позвонил.

— Да?

— И, видимо, твой телефон на беззвучном, — устало кивает в сторону дивана.

Я оглядываюсь. На диване светится смартфон фотографией моего отца.

— Так… Давайте в машину, — мягко толкаю Яну к Гордею, а сама в каком-то полубреду шагаю к дивану.

Подхватываю телефон, и принимаю звонок.