Лена хмурится, наклоняется к Гордею и сосредоточенно возюкает фломастером по губам. Тот кривится сквозь сон, поджимает губы и вновь на выдохе расслабляется.

Лена расставляет красные точки на его подбородке и неуклюже разворачивается к Леве. Вздыхает, откладывает красный фломастер в сторону и берет фиолетовый.

Левка, почуяв сквозь сон неладное, переворачивается на живот, подложив руки под голову и тяжело вздыхает. Лена не теряется и начинает выводит неровные линии на шее под его затылком.

— Лен, — вдруг бубнит он. — Что ты делаешь?

— Лисую, — доча высовывает кончик языка.

— Ну, — причмокивает Лева и повторяет за ней исковерканное детским языком слово, — лисуй. На папе полисовала?

— Полисовала, — сонно отвечает с закрытыми глазами Гордей. — Теперь твоя очередь.

— А на сестре полисовала? — спрашивает Левка.

Лена замирает и оглядывается на Яну, которая округляет глаза:

— На мне не надо.

— Надо, — зевает Гордей. — И на маме тоже надо.

— Надо, — Леночка уверенно кивает и тянет к нам фломастер. — Идем лисовать.

— Тогда и на тебе надо полисовать, — Яна решительно собирает волосы.

Лена задумывается на несколько секунд и расплывается в улыбке:

— Да. Надо! И на мне надо!

— Пошли лисовать, — Яна смотрит на меня. — На тебе правая половина, на мне левая.

Медлю, запоминаю этот полдень с фломастерами, чтобы потом через много лет вспомнить о нем в ярких и теплых красках.

— Мы тебе и пяточки разрисуем, — ласково угрожаю Лене, которая округляет глаза. — Всю разрисуем.

— И за ушами, — хрипло отзывается Гордея. — Она и за ушами у нас рисовала. Отомстите за нас.

Конец"