Мне нужно…успокоиться.

— Не надо со мной нянькаться…я…сама… — прошу его тихо, застыв, как истукан.

Паша бормочет, будто сделал великое открытие:

— Ты дрожишь вся…

Проводит ладонями вверх и вниз по моим плечам, касаясь голой кожи рук. Прижимает меня к себе, обхватив одной рукой поперёк плеч, а второй поперёк талии. Опускает голову и целует моё плечо.

Отворачиваюсь, потому что его волосы щекочат мою щёку.

Золотые шпильки добавили мне роста. Моё тело идеально подстраивается под его, хотя без них оно тоже не жалуется. Особенно, когда мы в горизонтальном положении и голые.

Оно тонет в этой уютной клетке. Его объятия так мне знакомы. Я никогда не забывала этих ощущений. Никогда.

Мне мгновенно становится тепло. Руки и ноги наполняет слабость. Хочется откинуть голову на его грудь и закрыть глаза. Опереться.

Но, я не могу.

Я же должна быть крутой.

Этого он хочет от меня.

Напрягаюсь, стиснув зубы.

Глядя в белую стену коридора прошу:

— Паш, уйди…пожалуйста…все нормально, со мной такое бывает, если я сильно волнуюсь…

— А ещё что с тобой бывает?.. — тихо спрашивает он, игнорируя моё окаменение. Прижимается щекой к моему виску и просит.

 — Расслабься, Кать…

Упрямо сжимаюсь ещё сильнее.

— Не надо меня жалеть… — прошу с дурацкой горечью в голосе. — Я сама…

— Расслабься… — нашёптывает он мне на ухо. — Сама она…

— Не буду! — звучит по-детски, но меня злит эта ситуация.

Его рука на моей талии сдвигается. Ладонь накрывает мой живот, растопырив пальцы. Его ладонь такая большая, что он почти полностью под ней спрятался. Не выдерживаю и накрываю его руку своей. Чтобы нашей Хромосомке было тепло. Он меняет нас местами. Мою руку кладёт на живот, а свою сверху.

У меня в груди всё сжимается. Да, это наш папочка…"

"Он мягко разворачивает нас к себе, и я послушно ныряю в его объятия, пристраивая щёку и ладони на его груди.

Понимаю это, когда уже поздно. Он тут же обхватывает мою спину руками и прижимается губами к моим волосам.

— Вот так… — шепчет он. — Чего ты так разволновалась?..

Жмурюсь, не желая ни о чём говорить. Мне так хорошо и плохо одновременно. Если бы он предложил любое желание на выбор, я бы попросила его поехать домой.

Но, ведь так не поступают.

— КАтёнок?.

. — допытывается он, укачивая меня в своих руках.

Протягиваю ладонь чуть ниже по рельефной грудной мышце. Туда, где размеренно бьётся стальное сердце, и шепчу:

— Я…всё делаю не так…

— Кто тебе сказал?

— Ты… — бормочу я.

Паша откидывает голову вверх и вздыхает. После секундного раздумья глубокомысленно замечает:

— Ну, я и мудак…

Тихонько смеюсь и невнятно отвечаю:

— Нет…то есть…не знаю…

Паша смеётся и разжимает руки. Обнимает ими мою голову, заставляя посмотреть на себя. Моё лицо утопает в его ладонях.