Ищут его также на лице Паши, который прячет лёгкую улыбку за стаканом Боржоми. Снова смотрю на его отца, он благодушно улыбается, глядя в моё лицо. Не знаю, нравится ли ему то, что он видит. Но, он всё время мягко улыбается, зацепившись взглядом то за мой шарфик, то за мои золотые часики, доставшиеся от бабушки.

Отец Благовых самый вежливый из всех людей. Если бы я не знала, кем он является, ни разу бы не усомнилась в его статусности. Но, несмотря на его общество очень располагает. Это особый дар. И он не для всех.

Совершенно точно, он уважаем в своей семье, но между ним и сыновьями есть некая дистанция.

Не знаю, как объяснить. При нем они оба выражаются так, будто мы на ужине в доме Болконских. ОБА сына следят за языками, а он принимает это с иронией и спокойствием. Такая дань уважения отцу — это жизненная необходимость, потому что из ушей этого благородного мужчины определённо пошла бы кровь, услышь он своих сыновей, например, во время просмотра футбольного матча.

— Нуу…эээ… — тяну, заглядывая в его мудрые глаза, будто в поисках подсказок. Вот так просто сформировать мнение по вопросу, которым никогда не задавался, трудно.

Собравшись с мыслями и откашлявшись, резюмирую. — По-моему…у них…макарономания…

Егор начинает откровенно ржать.

Сидящий рядом Паша глубоко вздыхает.

Олег Алексеевич глубокомысленно кивает, не сдерживая ползущий вверх уголок губ."

"Мать Благовых смотрит строго в свою тарелку. Она ко мне никак не обращалась. Это всё как-то не очень хорошо. Сама я с ней вряд ли заговорю первая. Она не проронила ни слова за эти десять минут, и она напоминает мне Снежную Королеву. С этими её острыми чертами лица и холодной невозмутимостью.

Чувствую в животе холодок, потому что она очень напоминает мне другую Королеву. Сраную Королеву Марину, кузину Паши, которая шесть лет назад ни разу со мной не заговорила, хотя мы часто пересекались из-за него в разных компаниях.

— МАКАРОНОМАНИЯ, млин… — бормочет Егор себе под нос, качая головой, а я смотрю на Пашу, сжимая в руках приборы.

В лучах яркого солнца его черты у меня как на ладони. Я вижу морщинки у него на лбу и одну рядом с правой бровью. Шесть лет назад их не было. Он действительно стал старше. И жёстче. Вижу лёгкую тёмную щетину на его щеках и ямочку от ветрянки у виска.

Эта ямочка снова отсылает меня к параноидальным мыслям о моей Хромосомке.

Отвлекаюсь от них, когда Паша протягивает руку и заправляет мне за ухо прядь волос, задержав ладонь на моей щеке. В его взгляде я улавливаю нечто, от чего у меня в горле образуется ком. Там, за этими глазами созрела какая-то мысль. Прямо сейчас, когда он смотрит на меня, в его голове что-то происходит. Его взгляд пристальный и тягучий. Такой волнующий, как обжигающий горячий ветерок.