— Катя, тебе налить вина? — любезно интересуется Олег Алексеевич.

Чувствую волнение и краснею, потому что он смотрит мне в глаза, терпеливо ожидая ответа.

И он назвал меня по имени.

От него исходит особая аура. Одновременно простота и НЕ простота. В глубоко посаженых карих глазах столько мудрости и понимания. Словно он меня насквозь видит, как и многие вещи в этом мире.

Бросаю быстрый взгляд на Пашу. Он пьёт воду огромными глотками, полностью отдав себя процессу.

Снова смотрю на Олега Алексеевича и, откашлявшись, говорю:

— Эмм…нет, спасибо…у меня ещё дела…

Не думаю, что моей Хромосомке понравится алкоголь.

Кажется, я начинаю сходить с ума.

— Это марочное вино, Итальянское, — терпеливо объясняет мне мужчина. — От одного бокала ничего не случится…

— Я…на диете, — нахожусь, отводя взгляд.

— Понял, не дурак… — разводит он руками. Уж не знаю, что он там понял, но он хитро улыбается и обращается к сыну. — Павел, тебе налить?

— А у меня почему не спросишь? — строит обиженку Егор, не выходя из образа дуралея.

— Я за рулём, — флегматично отвечает Паша, хватая брускетту с хамоном.

— У тебя режим… — поясняет отец Егору, возвращая бутылку на место.

— Ну, так от одного бокала ничего же не будет! — преувеличенно возмущается тот.

Отец семейства улыбается. Сдержанно и для себя.

— Что ж, давайте выпьем… — поднимая свой бокал, говорит он. — За тебя, сын, за твоё здоровье и семь футов под килем…

— Я тоже хочу сказать! — жёстко встревает Лилия Благова, сверля Пашу глазами. — За тебя, сынок. Пожалуйста, не забывай, что у тебя есть родители, и навещай их хотя бы ИНОГДА! Мы твоя семья — главная опора в твоей жизни, не забывай об этом и не забывай нас.

— Я тоже хочу сказать, — не менее жёстко чеканит Паша, глядя в глаза матери.

 — За мою семью. Я надеюсь, моя семья уважает моё слово и мои решения, потому что для любого человека это самый главный показатель становления личности.

— Я тоже хочу сказать, — разминая шею, говорит Егор. — За мою семью. Хочу напомнить своим родителям, что Я тот сын, который их никогда не забывает и регулярно навещает, но теперь реже, потому что у меня сборы…

Я начинаю хохотать."

"Вот честно, я просто смеюсь до слёз.

Я была так напряжена в процессе этой словесной дуэли, но, этот балбес умудрился всю драму убить.

— Я…о…Господи…извините… — бормочу, хрюкая в свой кулак.

Это так неловко…

Бью себя по груди, будто пытаюсь откашляться.

Может, здесь все такие идиоты, что примут мой смех за бронхит?

Моё нервное напряжение, прямо-таки, трансформируется в хохот и я, не имея сил сдержаться, запускаю в Егора свою тканевую салфетку прежде, чем успеваю об этом подумать.

Он ловит её и, скомкав более плотный шар, запускает обратно с точностью профессионального баскетболиста.

Взвизгиваю.