Нужно придумать, чем себя занять, иначе можно сойти с ума, причем деятельность должна быть связана с общением. Наша компания собирается вечером, но мы с дедом не в состоянии вести тренировку, да и желателен перерыв. К тому же до вечера надо дожить.

Что я хотел сделать, но не успел? Свести Бориса с художником, Наташку погнать в театральный кружок. Может, с ней схожу… И маму надо уговорить с нами поехать.

Поблагодарив хозяев, я побежал домой. Отчитавшись о состоянии отца, я откопал в ящике номер художника, уж и забыл, что его Эрик зовут, если б не записал, не вспомнил бы.

Вместе с Борей мы позвонили из аппарата, что возле почты, и попросили неизвестную женщину позвать хозяина пятой комнаты. Я напомнил о себе и передал трубку Борису.

Дальше пусть договаривается сам, не маленький, тринадцать лет скоро. А ведь если Каретниковы решатся усыновить Яна, к которому пока только приглядываются, он будет учиться в Борином классе. И у брата тоже появится друг из Каретниковых.

Найдя занятие Борису, я предложил маме поехать в центр устраивать Наташку в театральный, встретил бешеное сопротивление сестры — дескать, взрослая я уже.

И мама предложила всем нам пойти на дачу эксгумировать картошку и собирать помидоры, чему сестра, конечно, предпочла поискать театральный кружок.

Если бы не ранение отца, мы дружно выгуливали бы деда или страдали фигней, а так я лихорадочно старался заполнить действием все пустоты в душе, где гнездились дрянные мысли.

На даче меня атаковал Тимофей. Про отца я ничего ему не сказал, просто объявил, что вместо тренировки у нас работа в огороде и поставил его на лопату. Выкопав часть картошки, мы с мамой собрали урожай, полили баклажаны, перец и крошечные арбузики.

Они всегда вырастали мелкими, им почва не подходила, но мама не сдавалась и каждый год пробовала новый сорт.

Вечером я снова позвонил в больницу и получил такой же ответ, как и утром.

И следующим утром ничего не изменилось, кроме голоса врача — теперь он был хриплым мужским.

И вечером.

Ожидание стало настолько привычным, что я с ним свыкся, оно не выматывало, от него не бросало в дрожь. Так становится привычной застарелая боль в спине или коленях.

Лишь на третье утро появились новости.

Глава 21

Третий день

— Вы кем являетесь Мартынову? — прозвучал в телефонной трубке голос врача — холодный, как лезвие скальпеля.

Аж нехорошо стало, словно открылся портал в мир мертвых, и оттуда повеяло могильным холодом.

— Сыном, — ответил я и услышал себя словно издали.

— Сегодня в четырнадцать ноль-ноль жду вас и остальных близких родственников в отделении.

— Как…

— Обо всем поговорим на месте, уж очень много вас звонит. До свидания.

Я глянул на часы: было девять утра.