— Сеня, извини, пожалуйста, что отвлекаю от ваших тренировок.

Взглянув на лицо учительницы, всё понимаю. Мешки под глазами, покусанные губы. Ночь, видимо, вышла бессонной.

— Неспокойно вам? К сыну хотите?

— Если можно, — кивает нерешительно.

— Конечно, можно. Сейчас только договорюсь с Федором Витальевичем.

Мягко говоря, тренеру не приходится по душе моя просьба выдать транспорт до города.

— Вдвоем с Оксаной Тимуровной поедете, значит, — смотрит он на меня осуждающе. — А не охренел ли ты часом, парень?

Пипец. Ревнивец жёванный. Еще имел бы право мне гнать пургу. Мало того, что сам Оксане никто — не муж, не любовник, не близкий друг, — так еще и ничего не сделал для своей пассии, когда ей угрожала смерть. Валяться рядом перед когтями Гончей не в счет.

Я даже не буду оправдываться. Чужая тупость — не мои проблемы.

— Слушайте, тренер, — пытаюсь спокойно говорить. — Мы уезжаем вдвоем с Оксаной — это факт. Вопрос только на чём. Либо вы предоставите машину, либо я вызову в эту глухомань своего водителя. Всё, что вы можете, это задержать нас на три часа.

— Не только, — напрягает он мускулистую шею и многозначительно молчит, сжав кулак.

Пожимаю плечами. Догадайся еще руку поднять на своего ученика — мигом вылетишь из школы. Хотя он скорее всего просто запугивает своей массой.

— Вы, кажется, забыли, что я сделал с Гончей? — холодно спрашиваю.

Этого хватает с лихвой. Страх физической расправы лучше всего приводит в чувства таких ослов. Струхнув, тренер сразу идет на попятную.

— Будет тебе машина, Беркутов. А завтра побежишь тройной кросс вокруг школы, — заканчивает он зловеще.

— Благодарю, тренер, — разворачиваюсь и ухожу. Нашел чем пугать, молодому организму кардиотренировки только на пользу.

Через пять минут нам выделяют комфортабельный фургон до города. Провожать выстраивается вся ватага. Ученики, раскрыв рты, глазеют, как в фургон садится Оксана Тимуровна, как я закидываю свою сумку. Происходящее порядком выбило всех из колеи.

— Ладно, ребята, встретимся в школе, — обмениваюсь рукопожатиями с парнями и киваю барышням.

— Сеня, вы что, вдвоем с нашей учительницей поедете? — спрашивает Алеся, округлив глаза. — А куда?

— Ко мне домой, — говорю я, не подумав. Все тут же выпадают в аут.

— Челюсть подбери, — деликатная Агафья толкает локтем Богдана вбок. Атаман слушается.

— Домой…ну да, понятно, конечно, домой, куда еще… — кивает побледневшая Алеся. — Логично…ты ведь ее от Гончей спас, — голосок барышни дрожит.

Я вздыхаю. Всё время забываю, что больше не Префект. Это раньше я мог покровительствовать нуждающимся, ничего не объясняя, и мои легионеры были мне под стать — честные, искренние, бескорыстные. Здесь же любое мое действие в прежнем амплуа вызывает непонимание и, даже, грязные подозрения.