– Что с ней? Ей плохо? – испуганно переговаривались студенты, ничего не понимая.

«Плохо, плохо», – хмыкнул про себя Ярослав, радуясь собственной находчивости. И пару сорвал, и вроде бы как ни при чем.

– Надо кого-то позвать! Саш, сбегай в деканат, скажи, что преподавателю плохо! Может быть, «Скорую» надо вызвать! Она не приходит в себя! – раздавались отовсюду встревоженные голоса. Ярослав почти умилился. Надо же, какие заботливые.

– Я ей сделаю искусственное дыхание! – заявил вдруг какой-то парень и опустился перед Ярославом на колени, явно намереваясь приступить прямо сейчас. – Или прямой массаж сердца!

Ярослав тотчас поспешил открыть глаза. Ни массаж, ни тем более искусственное дыхание от какого-то бугая он получать не хотел.

– Она пришла в себя, – зашептали вокруг, а бугай помог Ярославу сесть на стул, что жутко его обозлило. Какого фига его Настю лапает какой-то придурок?

– Вы как? – заботливо спросил парень. – Анастасия Владимировна, что с вами?

– Закружилась голова, и потемнело в глазах, – прошептал Ярослав, стараясь быть максимально похожим на беззащитную дурочку. Даже глазами похлопал. – Знаете, я не очень хорошо себя чувствую, ребята… Пары сегодня не будет, идите домой… – Яр печально выдохнул для эффекта, радуясь, что его маленький спектакль удался. Он даже встал на ноги, поблагодарив небо за то, что на Насте были надеты джинсы, а не какая-нибудь короткая юбка, и сделал пару шагов к двери, как вдруг его голову пронзила острая боль – такая, что он упал на колени, держась за виски руками. Боль стала настолько пронзительно-сильной, что Ярослав потерял сознание. Теперь уже по-настоящему.

Он упал на пол и снова погрузился во тьму – теперь уже другую, не в мягкую и спокойную, а хлесткую и плотную, во тьму, которая не убаюкивала, а душила. И растворился в ней вместе с болью.

В комнате, насквозь пропитанной запахом сухой лаванды, было темно – стены освещал лишь колдовской синий огонь в самом центре. Огонь трещал, искрился и отражался на лицах двух человек – тоненькой молодой девушки с белым, будто фарфоровым лицом и черными волосами, которые словно шелк струились по ее худым плечам, и седовласого мужчины лет шестидесяти с орлиным профилем.

– Жертва была напрасной, – прошептала девушка, сидя на полу, подогнув под себя босые ноги и не мигая глядя на колдовской огонь. – Артефакты Славянской тройки защищают себя. Даже моя магия бессильна.

– В следующий раз у вас обязательно получится, моя королева, – почтительно сказал мужчина, склонив голову, и Яр заулыбался – слишком уж по-старинному это звучало.

– Ты же знаешь, что не получится, Берхард, – певуче отозвалась девушка. – У меня есть кулон, но проклятые браслет и кольцо не дают себя отыскать. Знаешь, что меня радует? – вдруг спросила она.