"

"— Да я уже причесывался! — попытался вывернуться тот. — Стас, скажи! Мы же опоздаем!

— Не опоздаете, — хмыкнула баба Люба. — Вот, другое дело. Теперь сестру не напугаешь.

Она слегка подтолкнула Ника к выходу и повернулась к Стасу.

— Станислав Андреевич, я девочкам позвонила, у них уже все готово, — доложила она.

— Хорошо. Вы сразу туда или с нами в больницу?

— Нет, я вас уже в усадьбе встречу, — отказалась баба Люба. — Так надежнее. Надо же проследить, чтобы ничего не перепутали.

Старая волчица посмотрела на него, и он понял, что она волнуется. Вроде, незаметно, а глаза блестят, и руки чуть подрагивают. Слишком хорошо он знал свою помощницу, слишком долго они были вместе.

С Любовью Стрельницкой, по прозвищу баба Люба, он впервые встретился в середине девяностых. Она тогда только что похоронила мужа, погибшего от рук террористов, и едва не свихнулась от горя. Для волков потеря пары — тяжелое испытание, не каждый его выдерживает. Вот и баба Люба не выдержала, Стас сам доставал ее из петли в старом обшарпанном кабинете. Случайно заглянул. Искал полковника Седова, а нашел его агента, болтающегося под потолком. Хорошо, что нож при себе был, успел перерезать веревку и привести женщину в чувство. Правда, благодарности за свою помощь не дождался: баба Люба его чуть не убила, когда поняла, что умереть не получилось. Брыкалась, ругалась, поливала его последними словами, а потом пришла в себя и расплакалась. «Думаешь, спас меня? — с ненавистью смотрела она на него. — Ничего ты не понимаешь! У меня ведь яма вот тут, — баба Люба стукнула себя по груди, — пустота… Разве можно с пустотой внутри жить?»

Насчет пустоты это он хорошо понимал. Сам так после маминой смерти жил. И ничего. Справлялся.

«Все равно уйду, зря ты меня остановить пытаешься, — сказала тогда баба Люба. — Не для чего мне больше жить».

А он ведь упрямый. Встряхнул ее, на ноги поставил, да и отвез к себе. А потом еще месяц глаз не спускал, каждый шаг контролировал, жить заставлял. Специально отпуск взял, первый раз за много лет. И заставил. Баба Люба пришла в себя, взялась помогать ему по дому, втянулась… Да так и осталась. И пустота у них одна на двоих стала. Так легче. А вот сейчас, когда в его жизни появились Инга с Никиткой, все изменилось. Стас видел, что баба Люба привязалась к его семье, оттаяла, даже платок свой вдовий сняла и помолодела лет на десять.

— Па, ну ты идешь? — нетерпеливо пританцовывая на месте, звонко спросил Никитка.

Стас усмехнулся. Вот и еще добрые перемены. В последнее время Ник называл его папой все чаще, и кто бы знал, как ему это нравилось… Да он просто балдел от того, как круто это звучало!

— Иду, — обнимая сына за плечи, сказал он и открыл дверь.

Да, они пока жили в московской квартире.