Элитная гимназия, престижный университет, собственная корпорация, в которой Строев-младший почти не появляется, разгульная жизнь в компании двоих друзей-отморозков…

Палец на курке чуть дрогнул. Впервые за много лет.

Стас поморщился. Снова эмоции. Слишком часто они в последнее время его захлестывают, лишают привычного хладнокровия.

— Туча, что у вас? — губы коснулись холодной рации."

"— Объект дома. Пока никаких передвижений.

Что ж, ничего. Он подождет. Подождет.

Инга

Мы жили в Тель-Авиве уже три недели. После морозной России Израиль поразил по-настоящему весенней погодой. Даже дожди, которые с завидной периодичностью поливали плоские крыши домов, набережную и приводящие Никитку в восторг пальмы, не могли испортить впечатление от яркой южной страны. Синее Средиземное море, зеленая трава, лохматые макушки деревьев — весна, настоящая весна.

Остановились мы у старого друга Стаса. Гена преподавал в местном университете и подрабатывал гидом в одной из паломнических служб. Большой, веселый, шумный, он с первой минуты сумел расположить к себе и сделать так, чтобы нам с Ником было легко и удобно в его маленькой трехкомнатной квартирке.

— Чувствуйте себя как дома, — заявил Гена, поставив наши чемоданы на пол прихожей и улыбаясь от уха до уха. Вот, казалось бы, профессор истории, а выглядит, как вчерашний школьник. — Я тут почти не бываю, так что, не сильно вас стесню.

Угу. Хозяин дома не собирается стеснять гостей. Замечательно.

Впрочем, так и вышло. Уже через несколько дней Гена уехал с паломниками из России в двухнедельную поездку по святым местам Палестины, и мы с Ником и бабой Любой остались одни. И потянулись долгие дни ожидания.

Ник радовался новым впечатлениям и теплу, рассекал на роликах по набережной и даже пару раз искупался в холодном, по мнению местных, море, а я почти не замечала окружающей красоты. Жила от одного разговора с мужем до другого. Стас связывался со мной по скайпу поздно ночью. Что он делал днем я не спрашивала, и так все понятно. Мы говорили совсем о другом: о нас, о Никитке, о моем самочувствии, об израильской погоде, о русских морозах, о том, что нужно обязательно выбраться летом на море… И без слов понимали друг друга.

«Скучаю…»

«Я тоже…»

«Очень сильно…»

«Потерпи, еще немного, и я вас заберу…»

«Люблю…»

«И я люблю…»

Эти разговоры — явные и тайные, — давали мне силы ждать.

А вчера Стас впервые за три недели не вышел на связь, и я не находила себе места. Расхаживала по маленькой кухне из угла в угол, меряя шагами небольшое расстояние от окна до холодильника, и гоняла бесконечные тревожные мысли.

— Инга Яновна, успокойтесь, — негромко сказала баба Люба.

Она готовила борщ, и по дому плыл умопомрачительный аромат томатной зажарки.