— Со Станиславом Андреевичем ничего не случится. Он опытный профессионал. Один из лучших.

Старая волчица попробовала бульон, чему-то кивнула и добавила в кастрюлю тонко нарезанную капусту.

— Вы давно на него работаете?

Я оперлась о подоконник и внимательно посмотрела на бабу Любу.

— Десять лет. И за все эти десять лет в карьере вашего мужа не было ни одной неудачной операции.

Она взглянула мне в глаза и тихо сказала:

— Прекратите себя накручивать. Станислав Андреевич никогда не рискует понапрасну. Он всегда все тщательно просчитывает и если делает, то наверняка.

От этих слов и от прозвучавшей в голосе бабы Любы уверенности мне стало легче. Подумаешь, Строев! Неужели Стас с ним не справится?

— Мам, а когда мы гулять пойдем? — влетел на кухню Никитка.

Не умеет сынка передвигаться иначе, чем бегом.

— После обеда, — машинально ответила я, отвлекшись на экран телевизора. Знакомая фамилия, мелькнувшая в бегущей строке, заставила меня замереть. У Гены были настроены несколько русских каналов, и сейчас по одному из них передавали новости.

— Ма, а можно я без куртки пойду? — тарахтел Ник, а я смотрела на кадры с развороченным «БМВ», и чувствовала, как тяжело бьется сердце.

— Никита, а принеси-ка мне из гостиной вазу с яблоками, — негромко сказала баба Люба. — Кажется, я забыла их помыть.

Она незаметно оказалась рядом и взяла меня за руку. Ее ладонь была сухой и теплой. Как у бабушки. И еле уловимый аромат корицы и ванили тоже напомнил мне бабу Машу.

— Я сейчас, — кивнул сынка и умчался из кухни.

Из зала донесся какой-то шум, потом приглушенное бормотание и топот, но я не отреагировала. Я смотрела на останки черной машины и укрытое синей пленкой тело и пыталась унять пустившееся вскачь сердце.

— Вот видишь, все уже закончилось, — тихо сказала пожилая волчица. — А ты переживала.

Да, все закончилось. Стас сдержал свое слово.

— Баба Люба, я случайно уронил яблоки, ваза сама из рук выскочила. Вы ведь все равно собирались их мыть?

Никитка бухнул на стол тяжелый советский хрусталь.

— Ну, раз уронил, теперь уж точно помою, — усмехнулась наша охрана. — На вот, чистое, — она сполоснула яркий краснобокий фрукт и протянула его Нику.

Сынка уселся на табуретку и захрустел яблоком, диктор первого канала вещал о взрыве, унесшем жизни известного политического деятеля Ивана Сергеевича Строева и его сына, Вадима Ивановича Строева, а я смотрела в окно, на разноцветные круги набережной, и думала только о том, что все закончилось, и мы с Никиткой наконец-то сможем вернуться домой.

Полгода спустя

— Ничего не забыли? Никита, подожди, дай я тебя причешу.

Баба Люба поймала готового сорваться с места Никитку и пригладила щеткой его торчащие в разные стороны вихры.