И не под защитой лучников-стрелков на коньках и в окнах, а призвав, не мелочась и не побоявшись, в свидетели само́ Солнце!

— Нынче ночью нашлись охотники слово моё проверить на крепость, да на чужом горе руки погреть. Пришли по тёмной поре злодеи на подворье Микулы-торгаша, что волею моей в порубе сидит да тиунам суровым все свои проступки как на духу́ рассказывает.

При этих словах в первых рядах несколько человек нахмурилось или побледнело, несмотря на наверняка имевшийся многолетний опыт и публичных выступлений, и сложных переговоров. Эти точно знали, как вести себя на людях, как сохранять, что бы ни случилось, равнодушное и надменное выражение лиц. Но, знать, и вправду многое знал жадный торговец. Надо бы Рыси сказать, чтоб стерегли получше поруб.

— Соседи не попустили зла, разогнали лиходеев палками, как собак шелудивых да воро́н, — продолжал князь, под начавшиеся редкие смешки с дальних концов площади. Он, казалось, слышал и видел в этой толпе каждого. Он держал её и управлял ею, зная, что она будет делать в следующий миг — смеяться, вопить от восторга или топать ногами и свистеть. Кто бы ни учил этому Всеслава с молодых лет — своё дело отлично знали они оба.

— Мои вои, что то подворье по моему приказу стерегли, за подмогу да поступок честный соседям деньжат отсыпали из своих, каждому дому, никого не позабыли. И слова добрые сказали от моего имени. Корбут, Лявон, подите ближе! — Всеслав чуть повёл ладонью, призывая из толпы двоих дружинных из десятка Давмонта. Мужики приблизились к ступеням и замерли, синхронно склонив головы перед князем.

— Смотри, люд честной, на богатырей! Дело знают, честь блюдут и свою, и княжью, как и клялись! Так и мне не след забывать клятву ту, по какой за службу беспорочную и достойную награды заслуживают вои! Сыны! — князь развёл в стороны руки ладонями вверх.

Глеб и Роман, стоявшие на широкой ступени чуть позади отца, вложили в каждую из рук по мечу. Судя по рукоятям — те самые, северные, вчерашние. Судя по ножнам — Рысь и тут наперёд подумал, нарядив и без того дорогие клинки в достойный их доспех, украшенный серебряной чеканкой и даже каменьями. Народ загудел и подался вперёд, стараясь не пропустить ничего из небывалого представления. Чтоб князь, да рядового воя, не десятника даже, на ступенях храма одаривал! Да как! На одни ножны можно было дом со скотиной купить, пусть и не на Горе, конечно, но справный, большой, не хибару какую на дальнем краю Подола! Про мечи и речи не было — такие подарки не продаются, дело понятное. Но цену имеют, и приди крайняя нужда, за них вес на вес золотом отмерят и препираться не станут. Да, привычка у простого люда всё деньгами мерить, особенно чужие достижения и победы, не в моём времени родилась.