Здесь каждый сегодня по сотне братьев схоронил, да невесть сколько ещё схоронит сегодня-завтра, — словно подтверждая правоту загробного голоса, донёсся от одного из дальних костров предсмертный хрип, перешедший в булькающую икоту.

Один из черниговских поднял было руку перекреститься, да сделал это не ко времени быстро. И упёрся бородой в меч, что появился перед ним совершенно беззвучно. Светлое чистое железо держала рука, покрытая кровью настолько, будто шкуру с неё сняли чулком и надели наизнанку.

— Брось его, Лют, — повёл кистью, тоже совсем не белоснежной, Всеслав. — Ступай, Святослав. Помни слова мои. Крепко помни.

И повернулся к черниговцам спиной, садясь обратно к костру, чтобы промокнуть сырой тряпицей пылавший лоб Рыси.

В прошлом году, аккурат перед тем, как очутиться в порубе, Богам угодно было снова свести рати Яролавичей и Всеслава Полоцкого. Только в этот раз уже не по одну сторону, а по разные. Тот год был холодным и снежным. Март, посулив было тепла, врезал трескучими морозами, да так, что дерева́ в лесу стонали и лопались повдоль. С Лютом тогда и измыслили ту штуку.

В ночи вдруг раздались гулкие удары больших бубнов и волчий вой. В стане Ярославичей поднялась паника, многие повскакивали на коней и понеслись быстрее ветра. Только не в сторону полочан, а в обратную, к лесу. А потом пошла чертовщина.

— Я не звал вас на мою землю! Прочь! — в шуме и свисте вьюги голос звучал так, будто выл сам лес, само поле, и стонала сама Немига-река.

По левую руку от первых рядов Ярославичей взымлись ввысь сугробы и раздались хлопки тетив. И тут же — крики раненых. А сугробы снова легли, как и были до этого, не отличить от снежной целины.

— Не будет удачи вам на чужой вотчине! Прочь! — жуткий стон, продиравший до костей, как стылый ночной мартовский ветер, вновь ударил по ушам. И к лесу поскакало ещё несколько десятков малодушных.

Сугробы вздыбились справа, и раненых стало гораздо больше. Не раз и не два ещё летели стрелы в лагерь Ярославичей, и всякий раз приносили смерть и боль. Яновы парни промахивались очень редко, даже в темноте и при сильном ветре. Но в ту ночь он был попутный, из-за спин наших дул. Будто сами Боги и Земля родная помогали защищавшимся от трёх братьев-находников, решивших снова захватить чужое. Наверное, Ярославичи тоже так решили, потому что сбежали в лес, не дождавшись восхода Солнца. А когда их отряды через два дня вернулись, чтобы отрыть из наметённых снежных курганов тела воинов, а главное — брони да оружие, в поле том никого не встретили. Полоцкая дружина вернулась в родной город, обойдя вражьи шатры, и не тронув никого. Пощадив, как шептались простые ратники.