Она срывается на душераздирающий крик, роняя опустевший флакон, который катится к моим ногам, теряя немного золотистого порошка.

Но на донышке кое-что ещё остаётся, и я, повинуясь наитию, подбираю его, уже не скрывая, что руки у меня свободны.

Вижу, что Ранзо наблюдает за моими действиями, но это уже не имеет значения. Или нас спасут, или мы не выберемся отсюда живыми.

Пытка Катарины заканчивается, когда она уже осипла от крика.

Дрожа, она старается ощутить в себе утраченные силы и зажигает в руке светляк, и у неё даже получается, но огонёк выходит маленький и тусклый, и через пару секунд он гаснет со слабым хлопком.

Кат неверяще смотрит на свои ладони, снова и снова пытается снова зажечь светляк, но ничего не выходит.

Она ничего не приобрела, кроме седой пряди в волосах, но всё ещё не верит в крах своих надежд.

Молясь, чтобы у меня получилось, сжимая в руке флакон, я призываю освобождённую магию, пока она окончательно не рассеялась в этом мире. Мысленно обещая ей, что я постараюсь вернуть её в прежнее вместилище. И когда она нехотя отзывается и устремляется во флакон, подчиняясь моим заклинаниям, произнесёнными шёпотом, почти одними губами, я отрываю от лифа платья самую крупную бусину и затыкаю горлышко со словами: «Форца кон пресса», надёжно запечатывая его.

Осознавшая провал Катарина впадает в бешенство. Она с воплем отчаяния хватает один из стульев и замахивается, собираясь расколотить все оставшиеся флаконы.

И в этот момент стены нашего вместилища начинают дрожать, пол под ногами гудит и будто ходит волнами. Откуда-то снаружи раздаётся громкий мерный стук.

Тук-тук-тук.

Вспомнив о предостережении Кристиана, я со всей силы толкаю Дельтиго в плечо и валюсь рядом с ним на пол, чувствуя, как он пытается защитить мою голову руками от сыплющихся с потолка штукатурки и мелкого каменного крошева.

Краем глаза успеваю заметить, что Ранзо следует нашему примеру.

В отличие от Катарины.

Ослеплённая гневом, она не сразу реагирует на уже знакомое шипение, открывающихся в стене проходов. И топот ног застаёт её стоящей посреди этой заброшенной лаборатории.

Чуть повернув голову, я вижу, что подол платья Кат колыхнулся от её разворота, и ожидаю чего-то вроде крика «Именем императора!», но без всякого предупреждения комнату со всех сторон прошивает парализующие заклятие. С шорохом пышных юбок падает Катарина, и в моём поле зрения появляется её искажённое злобой лицо.

–Так, так, так, – слышу я голос Николаса. – А я думал тут больше народа.

Я отвлекаюсь на звук быстро приближающихся шагов и хруст каменных крошек под сапогами слева.

Мне не страшно.

Я знаю, кто это. Я его чувствую.

Несколько секунд, и меня поднимают на ноги.