Но, увы, самое досадное заключалось в том, что после нескольких необязывающих свиданий они стремились показать душу с изнанки и проделывали подобный стриптиз с такой отчаянной яростью и решимостью, что просто начинало сводить от жалости скулы. Чертанов опасался, что нечто похожее может случиться и с Верой. А следовательно, их прежним романтическим отношениям наступит конец. Но нет, ничего подобного пока не происходило.

Улыбнувшись, она заговорила вновь:

— Сейчас смешно все это вспоминать. Ходили всюду, взявшись за руки. Чувство росло, этого оказалось мало.

Недостаточно было даже страстных поцелуев. Потом произошло это… Как-то совсем неожиданно для нас обоих. К подобному превращению я не была готова. Юра тем более. В наших с ним отношениях как будто что-то нарушилось. — Пожав плечами, она добавила: — А может быть, умерло. Я не знаю… Но с тех пор встречаться мы стали все реже, а потом и вовсе охладели друг к другу.

Чертанов понятия не имел, что следовало говорить в подобной ситуации. На роль утешителя он не подходил, а потому единственное, что мог из себя выжать, так это сдержанное сочувствие:

— Бывает…

Широко улыбнувшись, Вера произнесла:

— Ты меня воскресил для новой любви.

— То же самое я могу сказать и о тебе.

Рука Михаила уверенно и мягко опустилась на ладонь Веры. Щеки девушки слегка разрумянились, кажется, они думали об одном и том же. Пора было переходить к более проникновенному продолжению диалога.

Все-таки он не двадцатилетний юнец, стремящийся получить от женщины исключительно одно удовольствие. Важно не только брать, но и уметь отдавать. Все должно произойти красиво, будто бы впервые. Чертанов знал, как это произойдет.

Вот сейчас он бережно уложит ее на диван. С ее стороны последует робкий протест, который следует прервать затяжным поцелуем.

Господи, как же все это сладко!

Зазвонил мобильный телефон, мгновенно расколов тишину на дребезжащие осколки. Теперь стало ясно, что привидевшееся счастье было всего лишь иллюзией. Там, где двоим хорошо, третьему не может быть места.

Михаил обратил внимание, что блузка у Веры была расстегнута на две верхние пуговки.

Странно, когда это она успела, ведь ему казалось, что он не сводил с нее взгляда.

И сейчас красивые аккуратные округлости еще больше подчеркивали ее и без того безупречную фигуру.

— Извини, я сейчас, — виновато улыбнулся Чертанов, потянувшись за трубкой.

Установленный на вибрирующий режим, телефон бился в руках и негромко сердито жужжал, как разгневанный шмель.

— Слушаю.

— Это тебя Вадим беспокоит, — голос Шевцова звучал заметно виновато.

— Что там стряслось?

— Неласково ты меня встречаешь.

— Ты мне можешь назвать повод для радости? — удивился Чертанов.