Много тратил на содержание отряда, на закупку оружия, помогал столичным эсерам, щедро одаривал местных бедняков. Атаман требовал, чтобы у каждого из партизан были при себе деньги, на случай если придется откупаться от полиции. Но это два-три червонца, не более. Оружие стоило дорого, в банде якобы имелись даже пулемет и загадочный дробомет. Боевики, счет которым шел на десятки, проедали всю добычу. Одного только сахара полиция обнаружила потом в лесах более двадцати пудов. Так что расходы на банду составляли значительные суммы. На Верхотурских приисках лбовцам удалось захватить золотой и платиновый песок.

Может, там были миллионы? Вряд ли: такую тяжесть партизанам таскать несподручно, особенно когда за ними гонятся.

История с песком и самородками оставалась темной. Самого Лбова постарались побыстрее повесить. Судьи не стали копаться в его мутном прошлом, а казнили за убийство стражника. В том числе обошли молчанием и спрятанную казну атамана.

Начальник Вятской тюрьмы Смирнов сумел разговорить важного арестанта. Тот надиктовал ему целую исповедь – и ни слова не сказал о деньгах.

Двум подельникам Лбова на допросах в жандармском управлении задали вопрос про лесной клад.

Близкий к Длинному рабочий ППЗ Василий Семов ответил, что клад есть, и очень большой, но местонахождение его знает один лишь атаман. Семова повесили в 1908 году. Второй человек в отряде, Михаил Гресь, он же Гром, тоже подтвердил наличие бандитской кассы. Но выдавать ее отказался. Алексей Николаевич заметил странную вещь: показания обоих допрашиваемых как будто вписали позже. Их слова помещались внизу страницы, и цвет чернил немного отличался. Сыщик опять почувствовал какой-то подвох. Но не могли же голубые мундиры подделать протоколы!

Третьим, кто упомянул казну, был Дмитрий Худорожков. Он возглавлял ту группу боевиков, которая отделилась от Лбова после ограбления золото-платиновых приисков. Атаман отказался делиться, ребята обиделись и пошли разбойничать самостоятельно. Их быстро взяли, Худорожков тут же выдал всех. На допросе бандит сказал: казна имеется, денег там куры не клюют, а Шурка Длинный никого к ней не допускает.

Взять бы его сейчас и передопросить, подумал Алексей Николаевич. Но это было невозможно.

В деле имелась справка, что Худорожкова застрелили в Мотовилихе 2 сентября 1907 года за предательство.

Особенно загадочной выглядела смерть Греся. Он получил пятнадцать лет каторги – обвинение проявило удивительный гуманизм. Уж крови на питерце было немерено… Для отбытия наказания его этапировали в Нижнюю Туру, в Николаевские арестантские роты. Тут начались странности. Во-первых, губернатор Болотов не стал дожидаться конвойной команды, а приказал отослать боевика в Нижнюю Туру немедленно.