А потом сам себя одергиваю: реальны ли мои предложения, достижимо ли это в нашей державе?

Фон Мекк вздохнул:

– Выстроить Россию богатую, щедрую и свободную… И чтобы людям в ней жилось хорошо. Э-хе-хе… «Жаль только – жить в эту пору прекрасную уж не придется – ни мне, ни тебе». Так?

– Возможно, что и так. В светлом будущем я не уверен. А вот в том, что нам с вами скоро придется хлебать горе полной ложкой, если не половником, – в этом уверен. Подумайте о детях и внуках.

В последний день пребывания в Екатеринбурге Лыков покупал подарки. Супруга его была неравнодушна к драгоценностям, и сыщик приобрел для нее малиновые шерлы[104] редкой красоты, какие добываются лишь в Шайтанских копях. Добавил к ним уральских же александритов и синих топазов. Алексею Николаевичу повезло: в магазине Нурова он смог найти уникальный фенакит[105] – крупный, с розовым отливом. То-то Ольга Дмитриевна обрадуется… Еще сыщик купил браслет из змеевика – для своей подруги-жевешки[106] – и спрятал его поглубже в чемодан. Глаза у врачихи были зеленые – как раз подойдет. Для себя командированный взял шкуру черного волка (тоже большая редкость) и забавную спичечницу в виде мухи работы Кусинского чугунолитейного завода.

А 5 сентября два сыщика простились с Екатеринбургом и сели в поезд до Перми. Следовало отметить командировочные предписания у губернатора и сделать ему последний доклад. Разговор не занял много времени. Иван Францевич обходил острые углы вроде перевербовки Обергауза и роли в ней загадочного Проферансова. Он поблагодарил питерцев за службу и предложил ехать в Петербург в его вагоне – начальник губернии через сутки отбывал по делам в столицу. Сыщики охотно согласились. Все-таки старший брат начальника Московской сыскной полиции и приличный человек.

Алексей Николаевич воспользовался паузой и повез помощника в Мотовилиху. Именно там началась вся история: атаман Лбов, его пропавшая казна, недобитки и растерянность властей. В здешних горах до сих пор отзывалось эхо его выстрелов. И до сих пор находили подвешенные к соснам винтовки, в смазке и с патронами…

Мотовилиха представляла собой большое селение в четырех верстах от Перми вверх по течению Камы. Оно располагалось на левом берегу, при впадении в Каму речки Мотовилиха; с другой стороны его поджимало полотно железной дороги. Шестнадцать тысяч жителей все так или иначе были связаны с казенными Пермскими пушечными заводами. Сначала это был медеплавильный завод, поставлявший медь на Екатеринбургский монетный двор. Но месторождение истощилось, и его переделали в пушечный. Помимо артиллерии, там выпускали еще котельное и сортовое железо, инструментальную сталь, машины и котлы, строили речные пароходы.