Потом девочки выросли, дверь закрыли, но не заложили, а просто с их стороны поставили большое зеркало – они любят перед ним вертеться, а с моей – ковром завесили. Поэтому я просто слышу все, что происходит у них. Вот и в этот раз слышала.

– Понятно, давай дальше! – кивнул ей Гуров."

"– Поговорить-то она поговорила, но пришла потом ко мне. Да такая бледная – я думала, в обморок сейчас упадет. Но она посидела, воды попила, успокоилась и шепотом мне сказала: «Игоря Петровича пытались убить. Он один выжил, остальные погибли. Он сейчас в больнице. Я еду к нему. Когда вернусь, не знаю.

Я здесь верю только тебе и Павлу. Оставляю девочек на вас. Если с ними что-нибудь случится, на другом краю света, под землей, под водой найду и своими руками убью». Знаете, я ее такой никогда не видела, мне даже страшно стало. Я ее хотела проводить, но она отказалась, велела мне к девочкам идти. Ну, я пошла, сказала им, что мама по срочному делу уехала, и стала с ними играть… Потом Павел заглянул, я хотела ему все рассказать, а он, оказывается, уже все знал – те ребята, что с Игорем Петровичем уехали, позвонили и в дом, и Садовникову. Ну, дальше все было спокойно, девочки пообедали, потом позвонила… – Она замялась, покраснела и посмотрела на Павла, словно советуясь: говорить или не говорить.

– Да говори все, как есть! – решительно заявил он. – Лев Иванович все правильно поймет.

– В общем, Мария Строева позвонила, – отведя взгляд в сторону, продолжила девушка. – Велела мне собрать для Ольги Леонидовны вещи, которые ей в больнице могут потребоваться, потому что она там на две недели одноместную палату сняла, чтобы рядом с мужем быть. А еще несколько платьев и костюмов. Я очень удивилась, зачем они ей в больнице, но ничего не сказала.

И Строева пообещала приехать к восьми часам, чтобы забрать сумку.

Едва прозвучало имя его жены, у Льва дыхание перехватило, и он испытал настолько жгучее, неистовое желание убить Марию собственными руками, что едва не застонал от невозможности сделать это немедленно. Да, он очень обоснованно подозревал, что без нее в этой истории не обошлось, но чтобы она была замешана настолько! Это была очень неприятная новость. Орлов, который до этого в разговор не вмешивался, а избрал для себя позицию стороннего наблюдателя, мигом понял его состояние и, чтобы отвлечь внимание на себя, спросил:

– Как же она могла тебе позвонить? Болотина на пресс-конференции сказала, что сотовый отобрали не только у нее, но и у тебя с Павлом и у девочек.

– Так на домашний, – объяснила Оксана. – В доме несколько аппаратов стояло, а сейчас остался только один – в комнате охраны. Туда меня и позвали. Ну, я сумку, конечно, собрала, все приготовила. Потом опять к девочкам пошла, а там и Павел к нам присоединился, стали вчетвером играть.