Нагнувшись к стеклу, мужчина заглянул внутрь и оторопел:

– Елы-палы! Лев Иванович, ты?!

Гуров выглянул, узнал начальника местного райотдела полиции и показал ему на заднее сиденье – залезай, мол. Едва тот устроился, как возмущенно воскликнул:

– Ну вы бы хоть меня ставили в известность, когда на моей территории спецоперации проводите! А то я выгляжу дурак-дураком! Мне позвонил главврач и сказал, что тут два подозрительных человека собираются похитить полковника полиции Гурова. Ну, то, что ты… То есть не ты… Но ты понял. Короче, что тебя в понедельник поздно вечером Крячко в эту больницу привез, я утром узнал.

Позвонил, и мне сказали, что тебя удачно прооперировали и ты сейчас в реанимации. Я спросил, не нужна ли какая-нибудь помощь, и мне сказали, что нет, все есть. Ну, я попросил, чтобы к тебе отнеслись повнимательнее и сообщили, когда в обычную палату переведут, чтобы навестить можно было. Я так рассудил, раз тебя Крячко привез, то в Главке все знают, где ты и что случилось. Я тебя и в сводку-то чисто для проформы дал. А тут вдруг тебя похитить собираются. Ну, я ОМОН поднял, и сюда! А тут, оказывается, вообще ничего не понятно. Так кто же в больнице под твоим именем лежит?

– Не надо тебе это знать, – мягко ответил ему Лев.

– Ну, не надо так не надо, – обидевшись, согласился полковник и вдруг встрепенулся: – Погоди! А не с делом ли Болотина это связано? – Ответа он не получил, но и сам уже все понял. – Да, тогда мне действительно лучше лишнего не знать. Уж больно дело скандальное.

Пока они разговаривали, омоновцы сели в свой автобус и уехали, но на сцене появилось новое действующее лицо – главврач.

Он наблюдал за всем из окна, подсказал полковнику, что подозрительные люди сели в машину, а вот потом перестал что-либо понимать и решил пойти и узнать все лично.

– Вот и виновник торжества, – сказал полковник, вылезая из машины.

Лика тоже решила поучаствовать и, сделав главврачу, как маленькому, «козу», сюсюкающим голосом произнесла:

– А кто это у нас тут ябеда? А кто тут у нас за ложный вызов отвечать будет?

Главврач испугался не столько нагоняя от полицейского, сколько этой жуткой девчонки, развернулся и бросился обратно под защиту родных стен.

Тут-то он и понял, что совершил страшную ошибку, когда не переобулся и вышел на улицу в туфлях, подошвы которых теперь скользили на укатанном снегу. Скользил-скользил, да и навернулся во весь рост.

– Кобздец котенку! – с чувством глубокого морального удовлетворения констатировала Лика. – Ничего! У себя же в больнице отлежится!

– Ну, ты совсем уже мужика затерро… – начал Гуров, но, взглянув в глаза Анжелики, тут же замолчал.