Если с ним что-нибудь случится, мне голову оторвут. Поймите, это у меня была первая настолько сложная самостоятельная операция. По-хорошему, если бы не экстренный случай, мне бы ее не доверили, а тут просто выхода не было.

– Мне бы на него хоть посмотреть, – попросил Лев.

– Ну, через стекло можно, – подумав, согласился Юрий.

Гуров сразу увидел Садовникова, тот лежал под капельницей, обклеенный всевозможными датчиками, с кислородной маской на лице и трубкой в носу – зрелище было до того тягостным, что выть хотелось. Но, самое главное, живой! Видимо, он почувствовал взгляд Гурова, потому что чуть повернул голову, и они встретились глазами.

Лев, непонятно почему, поднял руку в ротфронтовском приветствии и несколько раз потряс сжатым до белизны костяшек кулаком, показывая, что все будет хорошо, что они прорвутся и победят, а сам с трудом сдерживал рвущие грудь и горло сухие рыдания. И вдруг Садовников с очевидным трудом подтянул лежавшие до этого вдоль тела руки, сложил их на животе, повернул голову так, чтобы лицо смотрело прямо вверх, и закрыл глаза. Он явно подавал Гурову какой-то знак, но какой? Лев судорожно соображал, что это может быть, и вдруг его осенило.

– Я понял! – не выдержав, крикнул он.

Садовников снова чуть повернул к нему голову, и Льву показалось, что он улыбнулся.

– Вы что творите? – раздался позади Гурова полный гнева властный мужской голос. – Кто вам разрешил здесь находиться? Да еще и орать? Вон отсюда!

Лев повернулся и увидел солидного мужчину в белоснежном и явно накрахмаленном халате, на нагрудном кармане которого был прикреплен бейдж с надписью, что это главный врач.

Он только собрался извиниться, но тут вмешалась Лика.

– Ну зачем вы так кричите? – ласково спросила она с ангельской улыбкой и положила главврачу руку на плечо. На что уж она там нажала – непонятно, но тот мигом скривился от боли и присел на полусогнутых ногах. – Булгаков заповедовал не хамить – чревато! – тем же тоном продолжала она.

Один из врачей, выскочивших на шум, дернулся было к ней, но Лев остановил его, сказав тихо:

– Только хуже будет.

Врач здраво оценил ситуацию и безмолвно ретировался, а Лика продолжала:

– Я понимаю, что вы восхищены мастерством молодого хирурга Юрия и пришли выразить ему благодарность за блестяще проведенную операцию. Я вас правильно поняла? – Главврач закивал с готовностью китайского болванчика. – Я тоже разделяю ваше восхищение, но я же не кричу. Скажите мне, пожалуйста, транспортабелен ли больной Гуров?

– Вы с ума сошли?! – воскликнул главврач.