Нельзя терять ни минуты, поэтому буду краток…

После такого вступления последовала длинная, витиеватая речь:

— Сейчас, — говорил Султанбаев, — век непростой, век термоядерный. Человечество живет под угрозой глобальной войны. Миллионы людей не могут спокойно спать по ночам, опасаясь, что будут уничтожены вражескими ракетами. — Он сделал небольшой глоток чая и отвел пиалу ото рта, держа ее на трех растопыренных пальцах. — Но я и мой народ избавлены от страха перед чужими ядерными боеголовками. Я сплю безмятежно. Слышу о русских ракетах и улыбаюсь. Слушаю американцев, хвалящихся своими ракетами, и тоже улыбаюсь. Никто и никогда не осмелится напасть на мою страну, потому что я принял меры. Помнишь, генерал, сколько ракет у нас осталось после распада СССР? Мы имели тогда четвертый по мощности ядерный потенциал в мире. Было, конечно, разоружение, был подписан Лиссабонский договор, а в девяносто пятом уран и боеголовки были вывезены в Россию и Америку. Но в полном ли объеме?

Не зная, какого ответа ждет от него Султанбаев, министр МВД состроил многозначительную мину и подвигал бровями.

— Этого никто не знает, — продолжал Султанбаев, облизывая липкие после шербета пальцы. — Мировое сообщество подозревает, что некоторое количество бомб и ракет мы припрятали. И очень хорошо, что подозревает. Потому что никто не отважится напасть на нас, рискуя получить ядерный удар в отместку. — Хихикнув, он прищурился так, что его глаза превратились в две хитрые щелочки. — Таким образом, мы стоим на одном уровне со сверхдержавами. И не позволяем совать нос в наши дела. Ни Америка, ни Россия нам не указчики.

— Это благодаря вашей мудрой политике, господин президент, — молвил Мухамбеков, слегка наклонив голову.

Возражать Султанбаев не стал, напротив, кивнул, как бы в такт собственным мыслям. Но лицо его помрачнело."

"— К сожалению, — сказал он, — в мире существует другое, гораздо более выгодное оружие. Бак-те-ри-о-ло-ги-чес-кое. — Это не вполне привычное слово было произнесено по слогам. — А у нас его нет. И нам угрожают этим бак… бактериологическим оружием. — Расстроенный Султанбаев отодвинул вазу со сладостями так резко, что едва не опрокинул ее со стола. — Я правильно тебя понимаю, Касим?

— Правильно, господин президент, — уныло подтвердил Мухамбеков.

— И нас шантажируют…

— Еще как шантажируют, господин президент.

— Если бы они хотели денег, я бы их понял, — сказал Султанбаев. — Но требовать моей отставки! Они безумцы! Разве я могу бросить свой народ?

— Мы бы почувствовали себя осиротевшими, — заметил Мухамбеков.

— Они не просто безумцы, они подлые негодяи. Или ухожу я, или будут уничтожены жители Казахстана. Мыслимо ли это?

— Нет, господин президент, немыслимо.