Состав растянулся на всю длину крыла, и после полной остановки первыми поднялись охранники. Один из тех, кто сидел в голове, вышел и начал отдавать приказы остальным. Заключенные послушно поднимались и, покидая состав, выстраивались в колонну.

Когда все места, кроме одного, опустели, охранник, сидевший спереди, развернулся вместе с креслом, нажал клавиши, и змея, стуча колесами, медленно поползла в тоннель. Немного погодя звуки стихли, и снова наступила тишина.

Мужчины, женщины, старики, подростки: все стояли, устремив взгляд к полу, и ожидали приказов.

Постепенно их начали заселять на той стороне, где камеры были готовы еще до моего приезда сюда.

Охранники отпирали металлические калитки, и люди послушно заходили внутрь, затем дверь запиралась, и следующие на очереди продвигались вперед.

Насмотревшись, я повернулся и увидел Вадика, который, словно загипнотизированный, наблюдал за происходящим с широко открытыми глазами. Должно быть, он переживал в душе то же самое, что и они, вспоминая собственное заключение. Вид у него был, мягко говоря, ошарашенный. От этой картины мне стало еще больше не по себе.

Уверен, если бы он мог дрожать, то сейчас поручень ходил бы ходуном.

Я начал чувствовать, что сам теряю самообладание. Невидимая рука натягивала нервы, словно арбалетную тетиву, в конечностях впервые за всю жизнь появилась легкая дрожь.

Вскоре весь первый этаж был заполнен заключенными, оставалось еще четыре. Как только последний заключенный зашел в камеру и дверь за ним лязгнула, в тоннеле послышался звук приближающейся вагонетки. Охранники, усевшись, покинули крыло.

Еще четыре таких рейса, и все камеры на той стороне будут заполнены, и настанет черед нашей стороны.

По сути, нужно было ускоряться, но я нутром чувствовал, что, как только это крыло будет готово, моя собственная камера уже будет ждать меня.

– Вадик, эй, Вади-и-ик, – тряс я его за рукав.

Он дернулся, будто только что проснулся, в его глазах стоял вопрос: «Где я?»

– Слушай, я, конечно, понимаю, что тебе обещали свободу, но ты не думаешь о том, что это все лажа полная? Может, мы могли бы…

Я не успел договорить, потому что он резко перебил меня, схватил за руки и, тряся за них, завопил:

– Я туда не вернусь! Ты понял? Не вернусь! – Голос его ломался от волнения, а в глазах полыхал ледяной огонь.

Он тряс меня, а я пытался вырваться, но костлявые пальцы, словно тиски, сжимали меня мертвой хваткой. Казалось, еще немного, и он продавит мне мышцы.

– Отвали! – крикнул я на него чуть громче, чем следовало бы, но это дало результат.

Вадик тотчас отпустил меня и, отвернувшись, быстрым шагом потрусил к первой камере, с которой мы должны были начинать.

В этот момент я окончательно убедился, что от него помощи не дождаться.