– Послушайте, это глупая ошибка, я сейчас все вам объясню!

– Да уж постарайтесь объяснить, иначе я буду вынужден принять меры! – Голос его звучал невероятно жестко, каждое слово как удар хлыста, я совсем потух и потерял всякую уверенность.

– Д-дело в том, – продолжил я, собравшись с силами, – что я подделал подпись и фамилию при подписании договора.

– Зачем?

– Я не знаю, зачем это сделал, мне показалось, что это неважно, ведь это просто бумажка.

– Просто бумажка? – Его лицо исказилось, приняв гримасу удивления, он явно был не в восторге от моих слов.

– Не бумажка, фу-у-ух, поймите, я побоялся подписываться своим именем, подумал, что вдруг мне захочется уйти раньше срока, и тогда договор не будет иметь смысла, ведь там стоит не моя фамилия. Я не был уверен, что захочу работать здесь столько времени, понимаете? – Я дрожал, как загнанный в угол и запуганный до смерти щенок, ладошки вспотели, и я тер их друг о друга; кажется, я облажался.

– Понимаю. – Он аккуратно сложил мою объяснительную в несколько раз и убрал ее в карман, а затем добавил: – Я хорошо понимаю.

– Ну вот, видите, значит, это все просто идиотское недоразумение, мне нужно вернуться на свое рабочее место, – залепетал я, как провинившийся школьник, якобы осознавший свою вину.

Он посмотрел мне в глаза, и я сразу понял, что он считает иначе.

– Послушайте меня очень внимательно. Уже не важно, обманули ли вы нас тогда, при составлении договора, или делаете это сейчас. Главное, что вы – обманщик, врун, трепло, грешник! – подытожил он. – Вы не имеете права находиться на свободе, так как искажаете истину, вы пытаетесь извлечь собственную выгоду мерзким обманным путем.

"– Но, но послушайте, я же ничего не сделал. Позвоните инженеру, Сергею Ивановичу, он знает меня в лицо, это он меня сюда привел. – Я буквально умолял его, разве что на колени не падал.

– Молчать! И не сметь меня перебивать! В этой тюрьме действуют определенные правила, вы обязаны были их соблюдать, и, уверяю вас, вы будете их соблюдать. Конечно, вы не должны находиться здесь прямо сейчас. – После этих слов я обрадовался, но он быстро уничтожил мои секундные надежды.

– Вы не можете! – закричал я, не в силах больше слушать его. – Кто вы, мать вашу, такой, чтобы судить меня?! Вы че, бля, совсем тут охренели, хотите судиться? Давайте судиться, я не собираюсь больше ни минуты проводить здесь! – Я орал ему в лицо, отчего вылетавшие из моего рта слюни попадали ему на кожу.

– Суда не будет, он ни к чему, – спокойно ответил он, вытирая лицо платком, который достал из нагрудного кармана.