Он извлек из нее несколько пластиковых контейнеров и, протянув их через решетку, положил на пол, затем быстро скрылся из поля зрения.

Я тотчас встал с кровати и поднял с пола контейнеры – это была еда. В животе заурчало, а рот переполнился слюной так, что та вытекала наружу. Присев на кровать, я открыл тару, внутри уныло лежали остывшие макароны, больше напоминающие кашу с какой-то подливкой.

«Что ж, лучше, чем ничего, жаль, нет сигарет».

Закинув в себя еду, я завалился на кровать и, уставившись в потолок, начал думать о том, как буду требовать компенсацию с тюрьмы.

"

"Время шло, но почему-то никто не спешил вызволять меня из заточения, канаты в душе потихоньку натягивались, скрипя напряженными нитями. Наконец к моей камере подтянулись несколько человек.

– Не прошло и полгода! – еле слышно буркнул я себе под нос.

Калитка открылась, в камеру во главе с бульдоголицым зашли три вооруженных прутками охранника. Один из них держал наготове здоровые ржавые наручники, больше напоминающие древние кандалы для рабов.

– Зачем это? – кивнул я в сторону наручников. Ответа не поступило.

– Лицом к стене, руки за спину! – скомандовал старший.

Очень хотелось проломить ему череп, но мне приходилось подчиняться, что я и сделал.

Запястья заметно потяжелели от холодных ржавых браслетов.

– На выход! – гавкнул «бульдог», указывая прутком в сторону коридора.

Проходя мимо камеры соседа, я заглянул внутрь. Он лежал трупом, не шевелясь, лицом к стене. Пока мы шли, я заглядывал во все остальные камеры, и все как один заключенные лежали в той же позе, лицом к стене, не подавая признаков жизни.

Крыло было разделено железной дорогой на две части.

Решетки смотрели друг на друга и тянулись от земли и до самого потолка. Я попытался прикинуть, сколько камер на одной стороне, но не смог. Навскидку около сотни, может, больше. На пустой кирпичной стене красовалась огромная надпись, та же, что и на моей робе, я уже проезжал это крыло.

Мы спустились по лестнице и подошли к ожидающей нас вагонетке. Через пару мгновений она уже несла нас по тоннелям, разрезая воздух, в сторону моей свободы, как мне казалось.

Спустя всего несколько минут пути мы остановились.

«Мы же не приехали?»

Я огляделся; это явно было не то крыло, в котором я работал, хоть и похожее на него.

Здесь было чуть больше света, и воздух немного свежее, чем в общем секторе, откуда я только что приехал, но тем не менее это было действующее тюремное крыло.

– Почему мы остановились? – Мой голос предательски дрожал, но я ничего не мог поделать с этим.

– Встать!

Я сидел, не двигаясь.

– Встать, я сказал! – Сидевший сзади охранник больно ткнул мне в спину прутком.

Я нехотя поднялся и пошел за своим конвоем в сторону камер.