Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения, уроженец города Краснокаменск Читинской области. Одна ходка по малолетке, затем еще дважды…

Интересно все-таки, чекисты это организовали или как? В принципе он же мне сейчас любую лапшу на уши вешать может, я-то никак не проверю. Может, этот Клим вообще в звании майора, примерный офицер и семьянин.

– …розыске за убийства, разбой, организацию преступного сообщества…

Хотя не думаю. Ну, что майор в смысле. Такое не сыграешь, это реально надо быть блатной мразью. Впрочем, не стоит переоценивать собственную проницательность.

Каких только «артистов» не бывает.

– …в банде сейчас десять – двенадцать человек. Плотно мы ими не занимались, точнее сказать не могу.

Ну-ну.

Булатов, до этого внимательно слушавший коллегу, подключился к разговору:

– Павел, это все хорошо, но ты главное скажи – проблему можем решить? Виталий же не просто хороший человек, он наш сотрудник, хоть и внештатный пока. Большое дело для страны недавно сделал. Надо помочь. Если не сможем – придется эвакуировать."

"Куда это они меня «эвакуировать» собрались? Надеюсь, не в укромное место, чтобы банковский счет выдоить?

Взгляд светло-карих глаз «водителя газенвагена» без особого выражения скользнул по мне и вернулся к полковнику:

– Сможем, Марат Феликсович.

Булатов удовлетворенно кивнул:

– Ну вот и хорошо.

Я же говорю – качели. Что, впрочем, серьезности ситуации не отменяет. Не хочу я как-то, чтобы мне грудину ломом пробивали. Придется играть по правилам товарищей чекистов. Пока, во всяком случае.

Свободная территория Невада и Аризона, Нью-Рино, Фримонт, бульвар Александра Второго, ресторан «Царская охота»

С Пашей мы встретились заранее и к ресторану подъехали уже вместе, на его машине.

Во избежание, так сказать. Припарковались на уходящей вглубь переулка стоянке, и я уже собрался было выходить, когда коллега Булатова решил еще раз напомнить порядок действий:

– Ты, главное, сиди молча и не встревай, пока я знак не подам. Толку от всего, что ты скажешь, один хрен не будет. На базаре тут не съедешь, только глубже вляпаться можно.

– Понял.

Ну в самом деле, чем тут могут слова и аргументы помочь? «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать», только и всего.

Наряженный в меха мужик на входе отработанным движением распахнул тяжеленную на вид дверь темного дерева и вежливо поздоровался. Отвечая, про себя удивляюсь, как это он еще не помер в таком прикиде. На улице температура под тридцать пять, не меньше. Впрочем, судя по распаренному лицу несчастного, недолго осталось.

Внутри царит прохладная полутьма, приятно контрастирующая с раскаленным на солнце бульваром снаружи. Три часа – почти что самое пекло.