Картинка перед глазами прояснилась, мозг лихорадочно заработал…

Медлить нельзя! Я не знала, как это мне может пригодиться и зачем, но предпочла все же перестраховаться. Скринить и перекидывать себе всю эту галерею разврата, а потом ещё подчищать за собой следы у меня времени не было — в любой момент Саша мог зайти в комнату, не дождавшись меня на кухне.

— Секунду! Сейчас иду!

Я быстро нащупала в кармане свой телефон и сделала несколько снимков экрана мужа — самые смачные фото, от которых тошнило, несколько кадров их переписки, в которую сейчас не было времени вчитываться…

Наскоро сделав, что могла, я заблокировала Сашин телефон — пусть думает, что это произошло автоматически — и бросила его обратно на диван. После чего метнулась в прихожую, где муж хранил свой хозяйственный чемоданчик и побежала с ним на кухню.

— Держи.

— Чего так долго? — проворчал он в ответ вместо благодарности.

— Оттирала пятно, которое Лиза оставила на столе. Могло засохнуть.

— Ладно, — буркнул он в ответ и с хмурым видом принялся привинчивать на место кран. — Ну вот как ты так умудряешься вечно все ломать?

От этой претензии стало бесконечно смешно.

— А ты? — парировала с усмешкой.

Мой тон заставил его обернуться, посмотреть мне в лицо. И отвести глаза, словно нашкодившая собака.

А я продолжала:

— Ты правда думал, что если принёс мне цветы — то мы все забыли? Нет, Саша. Я даже не знаю, стоит ли вообще верить тому, что ты мне рассказал. Может, стоит у Кати спросить её версию, как думаешь?

Саша со злостью отбросил в сторону ключ, разве что чудом не расколотив этим действом плитку на полу.

Порывисто встал, уперев кулаки в бедра.

— Её версию ты уже слышала — тебе не хватило? Я вообще не понимаю тебя, Насть! Где твоё доверие? У нас же семья, дети! А ты готова сходу поверить какой-то девице, которая откровенно перед всеми жопой крутит!

Хотелось истерически рассмеяться от его претенциозных речей о доверии. Действительно, и где же оно? Видимо, оказалось погребено под пошлыми фотографиями и документами на квартиру, где не было имён наших детей!

Но всего этого говорить вслух я не стала. Не время.

— Эту девицу я знаю дольше, чем тебя. Она была моей подругой чуть ли не всю жизнь, — отозвалась глухо, с отвращением от него отворачиваясь.

Снова комом в горле встала боль. Перед глазами пролетели долгие годы дружбы — радости, которые мы делили, слезы, которые друг другу утирали…

За что? За что мне этот плевок в душу? Ведь у ног Кати мог быть практически любой — только помани она пальцем!

Но она захотела его — моего мужа. Почему?..

— Настюш, мне очень жаль…

Саша аккуратно, сочувственно коснулся моего плеча.