Только не сейчас, когда была так уязвима, когда так нуждалась хотя бы в покое, если уж не в поддержке.

А еще душу терзали опасения, что Артем может добраться и до нее. Эти мысли сводили с ума, но выхода из этой ситуации я не находила. Не могла же я перетащить под крышу чужого дома всех, кому угрожал мой муж?.. Но и как оставить ее одну — я не знала тоже.

Ключ повернулся в замке и я тихо вошла в квартиру. Со стороны кухни слышались шум и возня — похоже, мама, как всегда, уже давно была на ногах. От этих звуков — таких знакомых и привычных, от сердца мгновенно отлегло.

— Ника! — воскликнула мама, неожиданно появляясь в коридоре.

Я замерла, выжидающе на нее глядя. А в следующее мгновение из моей груди вырвалось рыдание, когда она заключила меня в объятия, обнимая так, как последний раз бывало наверно еще в детстве.

— Ника, Ника… — бормотала мама. — Я так переживала…

От облегчения по щекам у меня полились слезы — словно прорвало невидимую плотину, уставшую сдерживать этот соленый поток.

— Все в порядке, мама, все хорошо, — пробормотала я, гладя ее в ответ спине.

— Ты вернулась? — спросила она, отстраняясь и неловко утирая собственные слезы.

— Нет, — покачала я головой. — Я за вещами. Нашла новую работу и… жилье.

— Хорошо, — кивнула мама. — Наверно, это хорошо. Когда Артем заходил последний раз, он был такой странный… я даже испугалась…"

"— Когда? — переспросила я быстро, ощущая, как тревога снова сковывает грудь.

— Да недели две, наверно, назад…

Я выдохнула. Значит, с тех пор, как пытался убить моего ребенка, он здесь больше не появлялся. И я очень надеялась, что не появится впредь. И все же маму следовало предостеречь.

— Мама, — заговорила я, с молчаливой, настойчивой просьбой глядя ей в глаза. — Ты можешь мне не поверить, но, пожалуйста, будь с ним осторожнее. Он опасен. Если придет сюда снова — умоляю, не открывай ему дверь… и старайся лишний раз никуда не ходить…

Я ожидала, что она станет протестовать, но мама лишь кивнула. Похоже, розовые очки слетели даже с нее.

Немного успокоившись, я прошла в свою бывшую комнату и спешно покидала в сумку самые необходимые вещи и документы. Обняв маму на прощание, спустилась вниз, испытывая неудобство от того, что заставляю себя долго ждать. Тем более, что у меня была еще одна просьба…

— Эмиль, мне очень неудобно, — заговорила я, когда мы погрузили мои вещи в багажник. — Я знаю, что отняла у вас кучу времени…

Он посмотрел на меня безо всякого выражения:

— Вероника, когда вы научитесь говорить прямо?

Я покусала губы, пытаясь преодолеть неловкость, и заставила себя наконец сказать:

— Прежде, чем мы поедем к вашему отцу, не могли бы вы отвезти меня к Лизе? Хочу навестить ее, потому что потом шанса не будет…

— Я беру вас на работу, а не в плен, — сухо заметил Эмиль.