Почему тогда вы живете здесь, под его контролем?

— Да! — выкрикнула она так неожиданно, что я вздрогнула. — Это контроль! Это тюрьма! И я… я так больше не могу!

Не выдержав, я обернулась. Лиза по-прежнему сидела на стуле, но теперь все ее тело тряслось, как в припадке.

Я оказалась рядом с ней машинально, не задумываясь о том, что делаю. Взяла за плечи, аккуратно сжала их и как можно мягче сказала:

— Тихо, тихо… успокойтесь. Расскажите мне все по порядку…

Она жадно глотнула воздух и подняла на меня свои пугающе огромные глаза.

— Они продали меня, — сказала она с дрожащей на губах улыбкой. — Они меня продали…

Я отпустила ее плечи и, поискав рукой стул, присела рядом. То, что говорила Лиза, становилось все более и более диким.

— Поподробнее… — попросила я коротко.

— Когда они пришли к нему… он сказал, что я должна оставить ребенка. Должна родить. Он дал им денег, чтобы они никогда не вспоминали об изнасиловании… и он пообещал содержать нас с сыном. И они сказали мне… что если я откажусь, то могу навсегда забыть о том, что у меня есть родня…

Я прикрыла глаза, пытаясь уложить все это в голове.

Лиза тихо, нервно рассмеялась.

— Я знаю, что вы скажете… что я могла бы все равно отказаться. Но поймите, Ника! Я была… слаба. Уязвима. Попросту сломана… и я осталась одна… против всех. Они все давили на меня и я… не выдержала.

Мы молчали некоторое время. Наконец я задала один из главных вопросов:

— Почему вы не пришли ко мне раньше и все не рассказали?

— Я не знала, чего от вас ждать. Вы могли не поверить, могли выгнать меня, рассказать все ему и он бы меня уничтожил…

Она сглотнула, потом добавила:

— А когда он привез в тот день Никиту с прогулки и сказал, что вы все видели…а потом написал, что вы от него ушли… я поняла, что теперь у меня есть шанс. Что у меня может быть союзник…

— Союзник в чем? — нахмурилась я непонимающе.

Она снова вскинула на меня глаза, лихорадочно блестящие, с дрожащими в них слезами.

— Ника, я почти не выхожу из дома… он требует, чтобы я всегда была тут, если он приедет! Я… я не могу жить, как все. Я изолирована, потому что он не хочет, чтобы рядом с его сыном были посторонние… мужчины. Мужчины! — нервно рассмеялась она. — Я с того дня смотреть не могу на мужчин…

— Вам нужна помощь, — сказала я, поднимаясь. — Но совсем не моя, Лиза.

— Нет, вы не понимаете!.. — подскочила она с места, молитвенно сжав кулачки и вдруг испуганно замерла, прислушиваясь.

Я тоже затаила дыхание и поняла, что ее так напугало — шелест шин. Во двор кто-то въехал.

— Это он! — испугалась Лиза так сильно, что ее и без того бледное лицо стало еще белее.