Я оглянулась на подъезд в последний раз — Артем растерянно стоял в дверях, не делая попытки приблизиться. Стоял, просто глядя мне вслед, словно принимал тем самым заслуженную кару.

Я стремительно сорвалась с места, хотя откуда-то возникло чувство — он не станет меня преследовать. Но уверенной в этом я быть не могла. Как выяснилось, я, вероятно, вовсе не знала того, с кем прожила не один год.

Слезы бежали по лицу — безостановочно, неконтролируемо. В голове стучало по кругу два слова: «это конец».

Это конец… конец… конец.

Что-то внутри мучительно рвалось, заставляя до боли кусать соленые губы и глотать упрямый, ненавистный ком, застрявший в горле. Странно, ведь я, казалось бы, знала уже достаточно, чтобы похоронить эти отношения навсегда. Но именно сейчас, когда впервые муж, который всегда был таким любящим, попытался мне навредить, что-то во мне сломалось окончательно. Словно была поставлена точка. Точка невозврата.

«Он меня изнасиловал…» — прозвучал в моей голове голос Лизы.

До этого момента я не допускала всерьез того, что это может быть правдой. Сейчас же… сейчас могла только думать с ужасом о том, кем был на самом деле мой муж.

Все это никак не писалось с тем, каким я его знала. За все годы, за все время, он не показывал ничего, что заставило бы заподозрить его в жестокости. Только порой… просыпался по ночам сам не свой. И иногда, очень редко… звал во сне маму.

Я знала, что она оставила его в детдоме, когда Артему было десять лет. Но я не знала причин его кошмаров — он никогда меня к ним не подпускал. Лишь обнимал в эти моменты так крепко, словно я была его спасением. В такие минуты мне казалось, что мы с ним — единое целое. Что его невысказанная, мучительная боль — и моя боль тоже. И я просто обнимала его в ответ, готовая разделить с ним все.

Неужели же я столько лет жила с монстром? Мне вспомнился теплый взгляд его темных, оттенка молочного шоколада, глаз. С губ сорвалось новое рыдание, руки нервно задрожали.

Настало время признать самую сложную вещь из всех — тот факт, что я не знала его по-настоящему. Как странно… человек, чей запах отличила бы из тысячи, чью походку узнавала с первого шага, чье тело знала до последней черты… этот, такой близкий, как казалось, человек, был от меня на самом деле бесконечно далек.

Вдруг пришло понимание — я ведь никогда не шла против его воли. Любила так, что все старалась для него делать. Отказалась от друзей, забросила карьеру, бесконечно ходила по врачам… и именно моя покорность, вероятно, берегла меня все это время от его гнева. От его истинной сущности.

Первый же мой поступок, который вызвал его недовольство — и я лишь чудом не скатилась вниз по лестнице.